Рынок пришёл в районный ЗАГС.
В одном кабинете регистрировали внезапную любовь к растущим бумагам. В соседнем оформляли развод с теми, кого ещё утром называли фундаментально крепкими. В коридоре пахло пыльными шторами, женскими духами, мокрыми подмышками и шампанским, которое открыли слишком рано.
Первым к столу регистрации подлетел $DATA. Жених был молодой, цифровой, взъерошенный. Галстук затянут криво, зрачки светятся, в руках флешка вместо колец. Ещё вчера он объяснял всем, что рынок не понимает ценности данных. Сегодня рынок вдруг понял, и жених разом прибавил в плечах, голосе и числе дальних родственников.
— На ком женитесь? — спросила регистраторша.
— На масштабировании.
— Фамилию менять будете?
— После миграции базы.
Рядом толкался $SGZH. Жених совсем другого рода. Весь в опилках, ботинки грязные, от пиджака пахло мокрым лесом и пилорамой после дождя. Он привёл с собой невесту по имени Надежда. Невеста выглядела уставшей, но держалась крепко.
— Давно знакомы? — спросил Маржинколл.
— С допэмиссии.
— И как отношения?
$SGZH задумался, почесал щепкой шею.
— То горим, то растём. Семья, короче.
В другом конце коридора сидел $ASTR. Без букета. Без свидетелей. С заявлением на развод и лицом айтишника, которому жена сказала: «Нам надо поговорить», а сервер в ту же минуту лёг.
— Причина развода? — спросила сотрудница.
— Несовместимость версий.
— Дети есть?
— Дочерние решения.
— Делить будете?
$ASTR посмотрел в окно. Там шёл дождь, хотя утром прогнозировали облачную инфраструктуру без осадков.
— Уже поделили. Рынок забрал настроение.
Следом к окошку подошёл $EUTR. От него пахло бензином, дешёвым кофе с заправки и тревогой человека, который всю неделю рассказывал, что деньги вот-вот приедут. Теперь приехало только заявление.
— С кем разводитесь?
— С доверием.
— Причина?
— Не сошлись в сроках платежа.
— Совместное имущество?
$EUTR поставил на стол пустую канистру.
— Было.
За ним появился $BELU. В дорогом костюме, но пуговица на животе держалась из последних сил. В руке подарочный пакет, в пакете что-то звякало. Он уверял, что пришёл не разводиться, а просто уточнить юридические последствия временного охлаждения отношений.
— Вы пили? — спросила регистраторша.
— Я работаю в отрасли.
— Это не ответ.
— Для нашей отрасли это полный ответ.
Последним вошёл $ENPG. Огромный алюминиевый мужик, серые ладони, шея как заводская балка. Он сел на стул. Стул сразу попросил расторгнуть брак с реальностью и сложился под ним.
$ENPG остался на полу.
— Подниматься будете? — спросил Маржинколл.
— Пока не вижу экономического смысла.
Из зала регистрации донёсся марш Мендельсона. $DATA улыбался в камеры. $SGZH обнимал Надежду, оставляя опилки на белом платье. Родственники хлопали, шампанское било в потолок.
А в коридоре разводов $ASTR перезагружал заявление, $EUTR звонил человеку, который опять не брал трубку, $BELU допивал содержимое подарочного пакета, а $ENPG молча сидел на линолеуме. Там оказалось прохладно и устойчиво.
Маржинколл вышел на крыльцо покурить. За спиной играла музыка, кто-то плакал, кто-то кричал «горько», кто-то делил последнюю надежду через адвоката.
Рынок вообще похож на районный ЗАГС.
Сегодня ты женишься на росте и клянёшься держать до старости.
А завтра приходишь один, без кольца, и тихо спрашиваешь:
— Девушка, а госпошлину за выход из позиции где оплачивать?
$DATA $SGZH $ASTR $EUTR $BELU $ENPG