Самый зелёный и самый красный когда-то жили в одной комнате общаги.
$AFKS и $ASTR.
Технарь на окраине города.
Старое здание с жёлтыми батареями, запахом доширака и мокрых полотенец.
Комната 314.
Два железных скрипучих койко-места.
Один чайник на двоих.
Одна плитка.
И окно, из которого было видно только серое небо и трубы ТЭЦ.
Но уже тогда они были разными.
$AFKS всегда умел крутиться.
Весёлый.
Шумный.
Вечно что-то мутит.
То старые телефоны перепродаёт.
То кому-то курсовик “помогает писать”.
То договаривается с комендантшей так, что после отбоя к ним пол-этажа сидит чай пить.
Он никогда не выглядел богатым.
Но деньги у него почему-то были всегда.
$ASTR был другой.
Тихий.
Мог всю ночь сидеть над схемами, паять что-то, чертить.
Странный тип.
Иногда проснёшься ночью — а он в темноте смотрит в потолок и будто считает что-то в голове.
В общаге его побаивались.
Потому что нормальные люди так долго молчать не умеют.
Но дружили они крепко.
Курили на лестнице.
Занимали друг другу до стипендии.
Один раз даже дрались вместе возле ларька с шаурмой.
А потом жизнь растащила их.
И однажды…
они стали тикерами.
И вот тут началось странное.
$AFKS будто нашёл свою стихию.
Зелёный.
Жирный.
Шесть процентов вверх и улыбка человека, который опять всех пережил.
Он по рынку идёт легко.
Как раньше по коридору общаги.
Со всеми договорится.
Везде пролезет.
А $ASTR…
четырнадцать процентов вниз.
Красный.
Тяжёлый.
Сидит теперь в углу бара “Свеча и Маржинколл” так же, как когда-то сидел на своей кровати в общаге.
Молча.
Только вместо паяльника теперь график.
$AFKS подсаживается рядом:
— Ну что ты опять загрузился?
$ASTR долго молчит.
Потом тихо отвечает:
— Я думал…
мы другим мир построим.
И вот тут $AFKS впервые за вечер перестал улыбаться.
Потому что вдруг на секунду снова увидел перед собой не тикер.
А того самого худого пацана из комнаты 314.
С кружкой дешёвого кофе.
С надеждой в глазах.
За окном шумел первоиюньский дождь.
В баре спорили зелёные и красные.
А два бывших общажных соседа сидели молча,
словно пытались вспомнить момент,
когда жизнь разделила их
не на людей.
А на графики.