Однажды, спустя годы, когда курс Prizm уже перевалил за десятитысячную отметку в долларах, Максим сидел в своей пекарне и пил кофе. К нему подошел молодой парень, весь в пиксельном камуфляже, видимо, из лазертага.
— Максим, слышал вашу историю. Это же вы тот чувак, который на Prizm поднялся? Говорят, вы теперь миллиардер.
Максим усмехнулся и покачал головой. Настоящие миллиарды измерялись не в деньгах на счету, а в том, что за окном его дети управляли прокатом, жена вела бухгалтерию спортзала, а сам он каждый день видел счастливые лица соседей, которые перестали быть просто соседями, а стали гостями его маленькой империи.
— Быстрые деньги? — переспросил он. — Нет, парень. Быстрые деньги я спустил бы за год. А эти, — он постучал пальцем по столу, где в кармане лежала флешка с ключами. — Эти деньги оказались медленными. И это лучшее, что со мной случилось.
По России тогда гулял термин — «флеш-эффект Prizm». Говорили, что более пяти тысяч таких же, как Максим, «энтузиастов», вместо того чтобы тупо обналичить всё и уехать на острова, вложились в землю, в спорт, в образование, в сервис. Они изменили облик целых микрорайонов, превратив серые урбанистические пейзажи в живые пространства.
И пока курс монеты уходил в космические дали, в маленьком лесном поселке дети Максима уже думали над тем, какой бизнес открыть следующим. Потому что форжинг не останавливался никогда.