«Техническое сопротивление»: почему банки просят отсрочить прогрессивный налог на вклады

Российские банки пытаются затормозить назревающую налоговую реформу. Требование конкретное: перенести введение прогрессивной шкалы налогообложения доходов по вкладам с 1 января 2027 года на 2028-й. Официальный аргумент — не успеть переписать программное обеспечение и завершить интеграцию с системами ФНС. Но глубинная логика иная: расходы на модернизацию несут все банки, тогда как состоятельные клиенты, которых собственно и затрагивает прогрессивная ставка, сосредоточены в считанных крупнейших кредитных организациях.‌

Реформа, которая «касается лишь 6%»

Согласно бюджетному пакету законопроектов, внесённому Минфином в Госдуму, планируется объединить нынешние фиксированные двухступенчатые ставки (13% и 15%) на «пассивные доходы» — проценты по вкладам, дивиденды, доходы от операций с ценными бумагами — с той пятиступенчатой прогрессивной шкалой, которая уже применяется к зарплатам: до 2,4 млн рублей в год — 13%, от 2,4 до 5 млн — 15%, от 5 до 20 млн — 18%, от 20 до 50 млн — 20%, свыше 50 млн — 22%. По оценке Минфина, изменения затронут не более 6% граждан — около 4 млн человек.‌

С чисто фискальной точки зрения это скорее «техническое слияние», чем масштабное повышение налогов. Сегодня проценты по вкладам облагаются по отдельной двухступенчатой шкале, которая существует параллельно с прогрессивной шкалой для зарплат. Новый законопроект пытается объединить обе логики: ставка будет определяться общим уровнем дохода человека, а не источником этого дохода.‌

Банк превращается из «отчётника» в «налогового агента»

Настоящая головная боль банков — не сама ставка, а принципиальное изменение способа взимания налога. По действующему механизму банк лишь передаёт данные о процентах клиента в ФНС, налоговая служба сводит их и направляет налогоплательщику уведомление, а тот уплачивает налог до 1 декабря следующего года. Банк не является налоговым агентом и не должен перестраивать свою ИТ-инфраструктуру.‌

Новый законопроект меняет распределение ролей: банк становится налоговым агентом, который с 1 января 2027 года рассчитывает и удерживает налог непосредственно при выплате процентов, а затем ежемесячно передаёт данные в интегрированную систему ФНС. Это означает, что каждая выплата процентов должна запускать налоговый расчёт, причём с учётом прогрессивной шкалы и предельных ставок: проценты клиента в одном банке могут попадать лишь в одну ступень, но ФНС в итоге пересчитает налог исходя из совокупного дохода по всем банкам — с доплатой или возвратом.‌

Национальный совет по финансовому рынку (НСФР) в письме в Госдуму прямо указывает: завершить «масштабную переработку ПО» и интегрировать его с системами ФНС в столь сжатые сроки «крайне сложно». Предлагаемая альтернатива: 2027 год сделать переходным, позволив банкам удерживать налог по единой ставке 13%, а прогрессивную шкалу ввести с 1 января 2028 года. Аргумент: за ФНС сохраняется право окончательного расчёта, бюджет ничего не теряет, а банки получают достаточный временной коридор.‌

Несовпадение затрат и выгод

У сопротивления банков есть и неохотно озвучиваемый мотив: издержки всеобщие, а выгоды концентрированные. По данным Банка России, граждане открыли в российских банках около 273 млн депозитных счетов. Данные АСВ показывают, что вклады свыше 10 млн рублей — высшая отслеживаемая агентством категория — составляют лишь 0,2% от общего числа, около 500 с лишним тысяч счетов, но при этом 30,3% всего объёма вкладов, то есть 19,6 трлн рублей. Иными словами, дополнительные поступления от прогрессивной ставки почти целиком придутся на крайне узкую группу сверхкрупных вкладов. В каких банках сосредоточены эти вклады — вопрос риторический. А бремя модернизации ПО ляжет на все организации, имеющие банковскую лицензию, включая те средние и малые банки, у которых «миллионно-рублёвых» клиентов почти нет.‌

Один из экспертов приводит наглядный расчёт: при действующих правилах, чтобы процентный доход клиента в одном банке перешёл из категории 13% в категорию 15%, нужно разместить в этом банке 15–16 млн рублей. Для большинства региональных банков таких клиентов можно пересчитать по пальцам, но расходы на перестройку системы — одинаковы для всех.‌

Реальное давление временного окна

Сам график законопроекта тоже заслуживает внимания. Госдума приняла его в первом чтении только в конце октября 2026 года, а планируемая дата вступления в силу — 1 января 2027-го. На всё про всё у банков остаётся чуть больше двух месяцев. Для проекта, требующего переработки ядра начисления процентов, интеграции с API ФНС, тестирования логики предельных ставок и гарантии безошибочной обработки миллионов ежедневных процентных выплат, это окно технически почти непроходимо.‌

Лоббирование банков не направлено на отмену реформы как таковой. Схема НСФР прямо сохраняет сбор налогов в 2027 году — меняется лишь исполнитель прогрессивного расчёта удержания, который временно остаётся на стороне ФНС. По сути это буферное решение, а не контрпредложение. Оно даёт законодателю достойный выход: если форсировать запуск в срок и получить системный сбой или массовые ошибки в расчётах, политическая цена окажется куда выше, чем год отсрочки.‌

Кто выиграет

Исход этой игры зависит от простого вопроса: что для Кремля важнее — немедленное поступление бюджетных доходов или стабильный переход банковской системы. Из предложенной банками схемы следует, что эти интересы принципиально не конфликтуют: налог за 2027 год собирается, меняется лишь способ сбора. Реально откладывается только та часть, которая возникает из-за прогрессии, а её объём относительно невелик и сосредоточен у узкого круга налогоплательщиков.‌

Для рядового вкладчика суть спора почти не имеет значения. Независимо от того, вступит реформа в силу в 2027-м или 2028-м, при годовом процентном доходе, не превышающем 1,6 млн рублей (необлагаемый лимит, рассчитанный исходя из максимальной ключевой ставки 16% на 2026 год), человек вообще не попадает в зону действия прогрессивной шкалы. Те, кого реформа действительно задевает, — это как раз те, кто обладает достаточным весом в банковской системе, но при этом должен оплатить реформу из своего кармана. Требование банковского сообщества — не столько борьба за время для клиентов, сколько отсрочка по собственным техническим долгам, причём такая, которая не приведёт к обвалу.‌