Деньги, которые ещё никому не должны
В пятницу тринадцатого Гонзо обнаружил, что у лудомана есть два вида страха.
Первый — когда бумага падает, а ты в ней.
Второй — когда бумага растёт, а тебя в ней нет.
Второй, между прочим, иногда больнее.
Потому что первый хотя бы можно предъявить жене:
— Люся, рынок обвалился.
А второй объяснить труднее:
— Люся, я сегодня не заработал деньги, которые даже не собирался зарабатывать.
— Сколько?
— Много.
— А потерял?
— Нет.
— Тогда иди картошку чисти.
Сегодня один человек в Пульсе смотрел на $PRMD.
Промомед улетел без него.
А он ведь присматривался. Ждал подходящую цену. Прикидывал вход.
И вот поезд ушёл.
Без объявления посадки.
Без проводницы.
Даже чай в подстаканнике не предложили.
Гонзо представил, как мужик стоит на платформе с чемоданом технического анализа.
— Подождите! У меня же лимитка!
А поезд уже за поворотом.
И из последнего вагона кто-то орёт:
— Надо было по рынку брать!
Ненавижу таких пассажиров.
Особенно когда они правы.
В «Свече и Маржинколле» Борис Маржинколлович наливал пиво.
— Ну что, мужики? Пятница тринадцатого. Кто сегодня сглазил депозит?
Из угла отозвались:
— Я вообще два раза «Ку!» сказал.
— Помогло?
— Не знаю. Пока терминал закрыт.
У стойки сидел держатель золота.
— Я вот думаю, может, $PRMD ещё вернётся?
— Вернётся, — уверенно сказал Борис Маржинколлович.
— Откуда знаешь?
— Все возвращаются. Только не обязательно туда, где ты ждёшь.
В баре притихли.
Сильная мысль.
Даже для пьяного бармена.
На телевизоре обсуждали $SVCB.
Один человек попросил умных людей посчитать дивиденды.
— Вопрос умным людям!
Ему ответили:
— Ты инвестировать, что ли, собрался?
Вот за что я люблю Пульс.
Человек всего лишь спросил, сколько ему могут заплатить.
А ему уже ставят диагноз.
У $IMOEXF тем временем шортист ласково обращался к лонгустам:
— Может, пора сдаться?
И добавил:
— Мне.
Гонзо усмехнулся.
Какая деликатность.
Раньше на бирже грабили молча.
Теперь сначала вежливо просят капитулировать.
А наш пропустивший Промомед человек в другом разговоре рассуждал о логистике.
$NMTP. $FESH. $FLOT.
И вдруг сказал вещь, от которой Гонзо перестал улыбаться.
Он боялся остаться без свободных денег.
Не упустить ракету.
Не промахнуться с направлением.
А именно остаться без денег, когда появится цена, по которой действительно захочется купить.
Потому что помнил прежние кризисы.
Помнил, как выглядит рынок, когда всё дешево, а покупать уже нечем.
И вот тут Гонзо задумался.
Сколько раз он сам бросался за зелёной свечой, словно за последним автобусом в родную деревню.
Вскакивал.
Бежал.
Запрыгивал на подножку.
А потом выяснялось, что автобус едет не туда.
И билет обратно стоит половину депозита.
Борис Маржинколлович протёр стакан.
— Знаешь, Гонзо, чем молодые лудоманы отличаются от старых?
— Чем?
— Молодой боится, что деньги пройдут мимо него.
— А старый?
— Что деньги уйдут от него раньше, чем он поймёт, куда их пристроить.
— И кто прав?
— Оба. Поэтому оба и сидят здесь.
За окном моросил ноябрь.
Фонарь освещал мокрый асфальт. Последние листья прилипли к лужам, как убыточные позиции к портфелю.
Гонзо достал телефон.
На экране мигали котировки.
Где-то кто-то зарабатывал.
Где-то кто-то уже опоздал.
А у него на счёте оставались свободные деньги.
Ничьи.
Без позиции.
Без надежды, которая немедленно превратится в обязательство.
Без стопа.
Просто деньги.
Он вдруг почувствовал к ним странную нежность.
Как к детям, которые ещё не выросли и не начали занимать у отца.
— Поживите пока, — тихо сказал Гонзо.
И убрал телефон.
Через минуту снова достал.
Посмотрел на $PRMD.
— Хотя маленьким объёмом…
Из темноты донёсся голос Бориса Маржинколловича:
— Гонзо! ДЕТЕЙ НЕ ТРОГАЙ!
#гонзотрейдер