Нигилизм (часть №2)

И даже если бы завтра случилось второе пришествие Христа с ангельскими трубами и воскресением мёртвых, ничего бы не изменилось: в Новом Иерусалиме через неделю кто-нибудь обязательно позавидовал бы соседу, а через месяц — украл бы колесо у колесницы, потому что зло — это не баг в системе, это сама операционная система реальности, и никакой Бог не может её переписать, ибо если Бог всеблаг, он не всемогущ, а если всемогущ — он не всеблаг, и даже если бы нашёлся третий вариант, он всё равно упирался бы в то, что любое сотворение добра автоматически порождает зло как свою тень, и чем ярче свет, тем чернее становится тьма, и даже в раю найдётся место для скуки, а значит, для греха, а значит, для вечного круговорота боли, из которого нет выхода, и когда Кафка писал, что мы — нигилистические мысли, пришедшие в голову Бога, он был слишком оптимистичен, потому что Божья голова — это тоже пустота, а мысли — это просто электрические помехи, которые ничего не решают, и Лев Толстой, дойдя до мысли, что жизнь — это зло, от которого нет лекарства, и что лучше всего совсем не жить, всё равно продолжал писать, потому что даже осознание бессмысленности — это привычка, от которой невозможно отказаться, как дышать или переваривать пищу, а Блез Паскаль, который с ужасом смотрел на "бесконечное безмолвие пространств" и говорил, что ничего нет настолько невыносимого для человека, как полный покой, так и не понял, что покой — это роскошь, потому что вселенная никогда не была в покое, она просто постоянно расширяется в никуда, увлекая за собой все ваши надежды и молитвы.