Чжан пришёл к полудню. Его халат шуршал при каждом шаге — плотный шёлк, тёмно-синий, с широкими рукавами. От него пахло деньгами и пылью, тем особым запахом, который остаётся на человеке, долго перебирающем монеты, и ещё чем-то сладким, будто благовониями. Он вошёл, не снимая обуви, и сразу подошёл к столу.
— Показывай, — сказал он.
Голос у него был масляный, с придыханием, он тянул слова, будто пробовал их на вкус. Шэнь развернул свиток. Чжан наклонился и тронул шёлк сухими пальцами. Ногти у него были короткие, с тёмной каймой.
Торговец Чжан
— Прямой, — сказал он. — Стойкий. Как надо.
Он выпрямился и посмотрел на Шэня.
— Вот такой и нужен. Прямой. Чтобы покупали. А то рисуют всякое — кривое, мокрое, будто бамбук у них болен. Кто такое купит? Бамбук должен быть прямой, иначе кто купит.
Он говорил ещё что-то про заказчиков, про управу, про то, что нынче все хотят «как у старых мастеров», но Шэнь уже не слушал. Он смотрел на свиток и думал о кривом побеге у камня.
Чжан ушёл, унося свиток. Шёлк его халата шуршал по двору, пока не стих за воротами.