ConfidentInvestor_cc17

Мы не могли его оставить.
Совесть — странная и упрямая штука. После всех ловушек, фантомов и старика в стеклянной камере мы имели полное право просто уйти. Но мы не смогли.
Я вывел корабль на сближение. Аня подготовила шлюз.
Подняли его аккуратно. Магнитные захваты сработали мягко, без рывков. Когда он оказался внутри, герметичная дверь закрылась, отрезая вакуум.
Датчики сразу завыли. Признаки жизни — на грани. Пульс нитевидный. Температура тела критически низкая. Кислородное голодание. Он держался на чистом упрямстве.
— Быстрее, — сказал я.
Мы сняли с него тяжёлый, потёртый скафандр. Под ним оказалась обычная, тонкая одежда — совсем не для открытого космоса.
Осторожно перенесли его в медицинскую камеру. Уложили. Закрыли стекло.
Аня запустила протокол реанимации. Камера наполнилась мягким тёплым светом и кислородной смесью. Мониторы медленно, с трудом, начали выравнивать его показатели.
— Он выживет, — выдохнула она, глядя на графики. — Но ему нужно время.
Я смотрел на него через стекло. Лицо — измождённое, с резкими тенями под глазами. Не старик. Не ребёнок. Мужчина средних лет. Обычный. Ничем не примечательный.
Кто он?
Мы могли только ждать. И слушать, как в тишине корабля медленно, но верно бьётся чужое сердце.
Мы провели у медицинской камеры много часов. Сидели на полу, поджав ноги, пили остывший чай и смотрели, как на мониторах медленно, но верно выравниваются его показатели. Пульс стал увереннее. Дыхание — глубже. Температура возвращалась к норме.
Когда мы снимали с него скафандр и одежду, я заметил в кармане его потёртой куртки небольшой предмет. Тусклый, шероховатый кристалл. Точно такой же, как те, что выращивают в лабораториях станции утилизации. Я хотел сразу забрать его, чтобы понять, зачем он дрейфующему в открытом космосе человеку, но Аня мягко остановила меня.
— Не сейчас, — прошептала она. — Он только вернулся с того света. Дай ему очнуться.
Его куртка теперь лежала на скамье рядом, а кристалл так и остался в кармане. Мы решили не беспокоить его раньше времени.
Он открывал глаза лишь иногда. Медленно, с огромным усилием, приподнимал веки. Его взгляд был мутным, расфокусированным. В нём не было ни страха, ни паники, ни благодарности. Он смотрел на нас так, как смотрят на пустую стену или на незнакомые тени в полутьме — без интереса, без вопросов, просто фиксируя, что вокруг есть свет и движение.
Он не знал нас. Не знал, где находится. И, кажется, вообще не понимал, что происходит.
Бледные губы слегка шевельнулись, но звука не последовало. Он медленно моргнул, и его веки снова опустились. Он уснул, просто потому что у него больше не было сил бодрствовать.
А мы остались сидеть рядом. Глядя на его измождённое лицо и на тусклый кристалл, прячущийся в кармане его куртки. Мы ещё не знали, кто он. Но уже понимали: наша тихая прогулка среди звёзд только что закончилась. Космос снова напомнил о себе.