В истории Второй мировой войны есть один любопытный момент. Мы привыкли слышать про ковровые бомбардировки немецких городов. Дрезден, Гамбург, Кёнигсберг — эти названия прочно ассоциируются с огненными штормами и сотнями тысяч жертв среди мирного населения. Особенно часто вспоминают Дрезден в феврале 1945-го. Но знаете, что интересно? У этой трагедии была не только военная, но и политическая подоплёка. Союзникам тогда было важно не столько уничтожить военную инфраструктуру, сколько продемонстрировать советскому руководству мощь своей стратегической авиации. Так сказать, предъявить козыри перед будущим разделом Европы.
Но почему-то гораздо реже говорят о том, что точно такая же участь постигла и Рим. А ведь это был не просто город. Это была столица католического мира, место с двухтысячелетней историей. И союзники прекрасно это понимали.
Тот самый день
19 июля 1943 года. Рим, изнывающий от летней жары, жил обычной жизнью. Война, конечно, уже добралась до Италии, но Вечный город казался чем-то неприкосновенным. Итальянцы, знаете, вообще любили повторять: «Рим — это Рим, у нас же есть Папа». И в этой фразе была уверенность, что никто не посмеет тронуть священный город.
Однако около 11:00 эта иллюзия развеялась окончательно. Над городом появились сотни бомбардировщиков. Говорят, сначала над Римом разбросали листовки: «Сегодня мы будем бомбить». Можете себе представить этот ужас? Ты читаешь бумажку, где тебе обещают скорую смерть, а через час слышишь гул моторов. Всего в тот день в налёте участвовало более 500 самолётов. Основной удар пришёлся на рабочий район Сан-Лоренцо, где находился крупный железнодорожный узел. Но бомбы падали не только на сортировочные станции. Гигантские B-17 Flying Fortress и B-24 Liberator превратили в руины жилые кварталы. Базилика Сан-Лоренцо, построенная ещё в IV в., была практически разрушена. Знаменитое кладбище Вероно изрыто воронками. Под завалами домов остались тысячи людей.
Цифры жертв до сих пор разнятся. Официальные данные фашистских властей говорили о 717 погибших в Сан-Лоренцо. Но слухи в тот же день называли цифры в 10 000. Позже историки сошлись на том, что по всему Риму погибло от 1 500 до 3 000 человек, и более 11 000 было ранено. И это только в первый день. Бомбардировки Рима, кстати, не были единичным эпизодом. Потом был ещё август 1943-го, бомбили Ватикан в ноябре 43-го и в марте 44-го. Причём однажды это сделали немцы, в другой раз — британцы.
Бомбардировка как психологическое оружие
Скажу честно, всё это очень напоминает хорошо отлаженную систему. Какую? Ту самую стратегию психологического давления, которую англосаксы потом будут применять не раз. Давайте вспомним Корею, где заливали напалмом целые деревни. Или Вьетнам, где применяли химическое оружие. Схема везде примерно одна: уничтожаем инфраструктуру + наносим максимальный урон мирным жителям = заставляем противника капитулировать.
С Римом сработало ровно так же. Да, военные объекты были важны. Но гораздо важнее для союзников было сломить дух итальянцев. Сломить веру в Муссолини. И это сработало практически мгновенно. Уже через неделю дуче был арестован собственным королём. Не случайно в газете The Auckland Star на следующий день после налёта писали, что союзники придают «большее значение психологическим последствиям рейда, чем материальному ущербу».
И знаете, в этом контексте становится понятно, почему Рим бомбили так поздно и так показательно. Ведь до этого союзники очень долго его жалели. Американцы особенно боялись задеть Ватикан — это был «горячий картофель» в политическом смысле. Было даже письмо Рузвельту от Папы Пия XII, где он умолял сохранить город. Американский президент тогда ответил: «Мы не будем воевать против гражданских, а наши лётчики знают, где находится Ватикан». В итоге — разрушенная базилика и тысячи убитых горожан.
Реакция Папы и настоящая цена вопроса
Глядя на руины Сан-Лоренцо, Пий XII не выдержал. Он покинул Ватикан (кстати, это был первый раз, когда он вышел за его пределы с начала войны) и поехал прямо в эпицентр ада. Он ходил по развалинам, раздавал деньги пострадавшим, молился над телами погибших. Для римлян этот жест значил очень много. Люди кричали «Мир! Мир!», пытались дотронуться до его одежды. При этом на радио Ватикана он потом достаточно жёстко заявил, что «ненависть никогда не была матерью мира» и что «огромные и ненужные разрушения» отсрочат мирное соглашение.
Тут, кстати, есть один тонкий момент. Такие бомбардировки никогда не были нужны военным. Они были нужны политикам. Взять тот же Дрезден. Зачем уничтожать город, который уже фактически не имел оборонного значения, за месяц до окончания войны? Чтобы показать Советами, что мы можем стереть с лица земли любой город. То же самое и с Римом. Англичане и американцы понимали: Италия вот-вот выйдет из войны. Гитлер уже начал стягивать войска. Но союзникам нужно было не просто занять территорию. Нужно было показать: мы не будем считаться ни с чем, даже с мировым культурным достоянием, если это приближает нашу победу. Или, что точнее, если это укрепляет наши позиции в послевоенном мире.
Так что дата 19 июля 1943 г. стала, пожалуй, не просто военной операцией, а актом политического устрашения. Для итальянцев — чтобы они сдались быстрее. Для немцев — чтобы знали, с кем имеют дело. Ну и, наверное, для себя самих — чтобы проверить новую стратегию психологического воздействия на больших городах. И проверка, как мы видим, удалась.
Несмотря на все заявления о «прецизионных ударах», в рабочем квартале Сан-Лоренцо выживали те, кто успел спрятаться. Люди до сих пор с ужасом вспоминают, как бомбы падали на больницу Поликлинико Умберто I, на пивоварню, которая кормила этот район. Это была бойня, но в официальных сводках она фигурировала как «успешное поражение целей». Ирония заключается в том, что буквально через месяц после этого Рим был объявлен «открытым городом», чтобы избежать дальнейших разрушений. Но, как говорится, «после драки кулаками не машут». Первая, самая страшная бомбардировка свою задачу уже выполнила.
Ничего не напоминает, то что творится сегодня?
