Изображение сгенерировано ИИ
В Турции предложили создать военный союз, в который бы вошли Россия, Китай, Турция и Иран. Предложение поступило от лидера турецкой партии «Ватан» («Родина»), рейтинги которой в Турции нельзя назвать высокими. Однако уже сам факт говорит о том, что отдельные мировые политики задумываются о смене геополитических приоритетов.
Насколько перспективно данное предложение с точки зрения геополитики для нашей страны и реально ли в принципе? Какова вероятность того, что в некоторой перспективе оно имеет шансы на реализацию? Почему до сих пор не был создан аналог с участием России, Китая и Ирана, имеющих схожие проблемы с Западом?
На эти вопросы ИА Рустемпо отвечают известные эксперты по мировой политике.
Специалист в области международных отношений Анастасия Гаврилова (Москва):
- Динамичные изменения в глобальной политической архитектуре обусловливают пересмотр логики межгосударственного взаимодействия. В условиях нарастающей неопределенности акторы вынуждены либо выстраивать устойчивые альтернативные партнерства, либо углублять сотрудничество с существующими союзниками. Однако текущая ситуация характеризуется не столько оформлением жестких военно-политических блоков классического типа, сколько кристаллизацией гибких, функциональных коалиций, существующих в формате «осей» или сетевых партнерств. Тем не менее, по мере усложнения этих связей и необходимости их долгосрочной фиксации, государства неизбежно приходят к более формализованным отношениям, фиксирующим долгосрочные обязательства сторон.
В международно-политическом дискурсе под стратегическим альянсом понимается институциализированное объединение двух и более государств, предполагающее координацию действий в различных сферах с целью долгосрочного сотрудничества. Базовым принципом подобных объединений выступает прагматизм: максимизация эффекта от сотрудничества и аккумуляция взаимных выгод от совместных действий. Как правило, субъекты международных отношений ориентируются на партнеров, обладающих либо ценностно-идеологической близостью, либо взаимодополняющими характеристиками для нивелирования собственных слабых сторон.
В июле 2026 года в ходе международной конференции в Анкаре турецкая лево-националистическая партия Vatan выдвинула инициативу о создании стратегического союза между Турцией, Россией, Китаем и Ираном. Декларируемые цели — поддержание международного порядка путем противодействие внешним угрозам, в первую очередь — со стороны США и Израиля. Инициаторы подчеркнули, что фактически сложившееся многоплановое взаимодействие между государствами в ключевых областях создает прочный фундамент для углубленного сотрудничества, в связи с чем возникла необходимость в юридическом закреплении данного формата.
Однако представители всех четырех государств отреагировали на данное предложение сдержанно. Анализ их внешнеполитических стратегий позволяет заключить, что, несмотря на амбициозность и риторическую привлекательность, практическая реализация данного сценария представляется маловероятной по ряду причин.
Одним из сдерживающих факторов выступает принципиальное различие в долгосрочных интересах и форматах взаимодействия потенциальных участников. Для создания полноценного военно-политического альянса необходима готовность государств взять на себя жесткие обязательства по взаимной обороне, включая прямое военное вмешательство в конфликты друг друга. При этом под «противодействием» инициаторы подразумевают комплексное сдерживание — военное, экономическое и дипломатическое. На практике решающим фактором, способным реально повлиять на поведение США и Израиля, остается именно военно-силовой потенциал. Однако в случае с предложением Vatan ни один из потенциальных участников гипотетического союза не демонстрирует такой готовности, поскольку каждый из них исходит из национальных интересов и стремится избежать прямого участия в вооруженных столкновениях, особенно на Ближнем Востоке.
Во-первых, внешнеполитический курс КНР базируется на концепции «партнерство вместо союзов», исключающей принятие жестких взаимных обязательств в сфере обороны. Пекин категорически избегает прямой военной конфронтации с США и Израилем, предпочитая задействовать рычаги дипломатического и торгово-экономического воздействия.
Во-вторых, отношения России и Турции находятся на довольно низком уровне, ограничиваясь сугубо узконаправленным взаимодействием, в то время как обязательства Анкары перед Североатлантическим альянсом остаются ключевым фактором ее внешней политики. Статус члена НАТО и глубокая интеграция в европейские экономические структуры исключают для Турции возможность разрыва с Западом ради гипотетического союза с Москвой или Пекином. Этот же евроатлантический вектор делает для Анкары немыслимым прямое военное противостояние с Израилем, союзником США. Помимо этого, Турция одобряет расширение НАТО, поставляет Украине вооружения (включая артиллерийские снаряды и бронетехнику) и твердо придерживается позиции непризнания территориальных изменений в пользу РФ.
В-третьих, Тегеран, хотя и заключил долгосрочные соглашения о всеобъемлющем партнерстве с Китаем и Россией, предусматривающие обмен технологиями в сфере ОПК, совместные учения и координацию спецслужб, не получил от них гарантий взаимной военной защиты — эти документы сознательно обходят пункты о коллективной обороне.
Таким образом, инициатива оппозиционной турецкой партии Vatan, при всей ее медийной громкости, не имеет перспектив реализации. В среднесрочной перспективе взаимодействие «четверки» сохранится на уровне двусторонних отраслевых договоренностей, но оформление их в полноценный военно-политический блок остается маловероятным сценарием
К.э.н., доцент кафедры международного бизнеса Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Евгений Сумароков (Москва):
- Ещё осенью прошлого года, до начала американской агрессии против Ирана, лидер Партии националистического движения (ПНД) Девлет Бахчели призвал к созданию стратегического партнерства Турции, России и Китая для противодействия тому, что он назвал «коалицией зла» во главе с США и Израилем. Предлагаемый альянс «TRC» — аббревиатура, обозначающая Турцию, Россию и Китай, по мнению политика, будет «соответствовать здравому смыслу, дипломатии, духу политики, географическим условиям и стратегической обстановке нового века». Политические аналитики рассматривают недавний шаг Партии националистического движения как часть подготовки к выборам 2028 года. Они утверждают, что партия постепенно теряет зону политической стабильности, которую сохраняла годами, и выводит на первый план дебаты об альянсе, чтобы сохранить свое влияние в правящем блоке.
По словам представителей ПНД, предложение направлено на укрепление позиций Турции в условиях меняющейся глобальной динамики и защиту приоритетов страны в области безопасности. Их предложение предусматривает создание стратегической евразийской структуры, объединяющей институты под руководством Турции, России и Китая. Идея заключается в создании «синергии» между такими организациями, как Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), Содружество Независимых Государств (СНГ), Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Организация тюркских государств (ОТГ). Это предложение перекликается с озвученной президентом России Владимиром Путиным концепцией «Большого евразийского партнерства». Традиционный пантюркистский взгляд на постсоветское пространство рассматривается Партией националистического движения как утративший актуальность, а вместо этого партия выступает за «синергию между Русским миром и Тюркским миром. Инициатива привлекла повышенное внимание на фоне обострения международной напряженности из-за войны на Ближнем Востоке и нарастающей конфронтации между Ираном, США и Израилем. В то же время она вызвало резкую критику со стороны оппозиционных деятелей, в первую очередь лидера партии IYI Мусавата Дервишоглу.
По его словам, Турция не будет ни субподрядчиком Москвы, ни рынком сбыта для Пекина, ни оправданием войны для Нетаньяху, ни игровой площадкой для внутренних авантюристов. Он заявил, что Анкара должна в первую очередь сосредоточиться на устранении серьезного двустороннего торгового дефицита с Россией и Китаем, а не на поиске новых союзников. Отвечая непосредственно на призыв Бахчели, Дервишоглу обвинил лидера ПНД в том, что тот отказался от идеологического наследия основателя партии Алпарслана Тюркеша. Представители Партии националистического движения быстро отвергли критику Дервишоглу, защитив позицию Бахчели и заявив, что геополитические взгляды партии отражают реализм, а не идеологический дрейф. В письменном заявлении генеральный секретарь ПНД Исмет Бююкатаман сказал, что мировоззрение Бахчели основано на «правильном понимании глобальных реалий», и заявил, что критики не смогли уловить стратегические изменения, происходящие в международной политике. Пока неясно, станет ли предложение Партии националистического движения реальной политикой. Тем не менее, это событие важно по нескольким причинам. Важность возобновления усилий Партии националистического движения заключается, прежде всего, в том, что оно произошло в нужный момент.
Это предложение прозвучало на фоне одной из самых нестабильных ситуаций в сфере региональной безопасности за последние годы: продолжающихся последствий войны США и Израиля против Ирана, неудачных дипломатических усилий в Исламабаде, направленных на достижение более широкого урегулирования, и растущих стратегических дебатов о возможности прямой конфронтации между Турцией и Израилем в будущем.....
Полная версия материала - ИА Рустемпо