Коллеги, здравствуйте 📈🦍
Именно с таким подтекстом The New York Times выпустила большой текст о нашей столице.
Издание откровенно восхищается мегаполисом, но делает это с кучей оговорок.
Если отжать публицистическую рамку, портрет моего родного города у NYT получается такой:
Москва — венец городской цифровизации
Оплата лицом, роботы-доставщики и грядущий запуск беспилотных такси — автор называет Москву буквально «технологической страной чудес».
Город технологий для удобства и безопасности
Цифровая инфраструктура сделала город не только комфортнее, но и безопаснее по сравнению с Москвой 2000-х.
А дальше начинаются «но».
Инфраструктура контроля
NYT пишет, что московская сеть видеонаблюдения насчитывает около 300 тысяч камер и связана с системами распознавания лиц, которые используются в том числе для слежки.
Биометрия стала центральным символом статьи
Её сдача добровольна, но без неё часть цифровых сервисов недоступна в полном объёме. Автор утверждает, что те же биометрические базы связаны с сетью камер и могут использоваться для идентификации граждан.
Госуслуги как инструмент управления
NYT приводит в пример 28-летнего фотографа, который через Госуслуги узнал об ограничении на выезд. Для автора это пример того, насколько тесно связаны государственные базы и цифровая инфраструктура.
Москва постоянно сравнивается с Китаем
NYT пишет, что Россия пока далека от китайской системы социального кредита, но часть российских технократов рассматривает цифровую архитектуру Китая как ориентир.
Уязвимость к отключениям
Авторы текста напоминают, что в марте мобильный интернет не работал около двух недель в центре города, что было серьёзным испытанием для жизни и работы людей.
В итоге NYT прямо признаёт высокий уровень технологического развития, удобства и безопасности нашей столицы.
Но почти к каждому преимуществу добавляет то самое «но».
• Оплата лицом — удобно, но вас узнали.
• Камеры — безопасно, но вы всегда на виду.
• Цифровые сервисы — упрощают жизнь, но выключаются по кнопке.
То есть главный герой статьи — даже не Москва.
Главный герой — союз «но».