Фатима дала себе слово ровно три года назад. Сидела на кухне, пила чай с вареньем из инжира (бабушкин рецепт, Азербайджан, тёплое детство) и сказала вслух: — Клянусь. Я найду чемодан с деньгами. С тех пор она не находила ничего, кроме проблем, седых волос в двадцать шесть лет и странной привычки заглядывать под скамейки в парках. Чемодан мерещился ей везде. В автобусе — когда какой-то мужчина ставил багаж на колесиках у её ног. В метро — когда забытая сумка отправляла состав на резервный путь и вызывала сапёров. Даже в «Пятёрочке», где кассирша достала из-под кассы новую упаковку пакетов — большую, чёрную, с блестящей молнией. — Это он! — шепнула Фатима и уже хотела выхватывать «добычу», но вовремя опомнилась. — Девушка, вы брать будете пакеты? — уточнила кассирша с подозрением. — Буду. Но не эти, — гордо ответила Фатима и ушла с одним огурцом в голой руке.
Подруги говорили: «Фатима, это зависимость. Иди к психологу». Фатима ходила к психологу. Тот спросил: — Вы когда-нибудь находили крупные суммы? — Нет, — честно сказала Фатима. — А ваши родственники? — Дедушка нашёл однажды кошелёк. Там было три рубля. Он купил мороженое и всю жизнь вспоминал. Психолог вздохнул и выписал ей упражнение: «Каждый день говорите себе: “Я не ищу чемодан с деньгами. Я ищу смысл”». Фатима сказала себе это ровно один раз. А потом подумала: «Смысл — это хорошо, но на смысл новую духовку не купишь. А на чемодан — купишь». И продолжила искать.
До вылета в Баку оставалось два часа. Фатима стояла у стойки регистрации, нервно оглядывала чужие сумки и вдруг... столкнулась с кем-то плечом. — Ой! — сказала она. — Ой, — сказал он. Парень был невысоким, в очках, с рюкзаком за спиной и — внимание, сейчас сердце Фатимы пропустит удар — со значком на груди. Круглый, металлический, а на нём — чемодан. Золотой. С деньгами. И подпись: «$ Ë Ë». — Что это?! — выдохнула Фатима, вцепившись ему в рукав. — Откуда у вас это? Вы нашли его? В нём есть деньги? Где вы его взяли?! Я три года ищу! Парень отступил на шаг. Потом на второй. — Девушка, вы в порядке? Это просто значок. С «Ëлочки». — С какой ещё Ëлочки?! — С конференции для айтишников. «Ë — деньги». Ну, про микросервисы, монетизацию... Мы всем раздавали такие. На память. Фатима отпустила рукав. Села прямо на пол аэропорта. И заплакала. — Ты чего? — испугался парень. Его звали Карим. И он, как выяснилось через три минуты, тоже летел в Баку. Тоже к маме. Но сначала — на форум айтишников в «Крокус Экспо». — Я искала чемодан с деньгами, — сквозь слёзы сказала Фатима. — По всему городу. Три года. — И... — Не нашла. А вы, получается, просто значок носите. Карим помолчал. Потом сел рядом с ней на пол, снял значок и протянул. — Держи. Теперь ты его нашла. — Это не чемодан. — А ты уверена? — Карим подмигнул, и Фатима вдруг заметила, что у него очень добрая улыбка. — Знаешь, сколько айтишников готовы заплатить за этот значок? Тысяч пять, не меньше. Коллекционная ценность. Первая партия, бракованная — там Ë не туда наклонено. Фатима посмотрела на значок. Потом на Карима. Потом снова на значок. — Ты серьёзно? Он стоит денег? — А ты как думала? Чемодан — это же не всегда буквально чемодан. Иногда это значок. Иногда — знакомство в аэропорту. Иногда — разговор с незнакомцем, который сидит с тобой на грязном полу и не убегает, когда ты плачешь. Фатима вытерла слёзы. Хрустнула семечкой (да, в сумочке всегда был запас). И сказала: — Ладно. Полетели. Только сначала купим тебе нормальный обед. Твой рюкзак подозрительно лёгкий. — А откуда ты знаешь, какой у меня рюкзак? — Инженерное чутьё. — Фатима поднялась, отряхнула джинсы и вдруг улыбнулась. — Кстати, я не представилась. Фатима. — Карим. — Приятно познакомиться. Чемодан с деньгами остался лежать в её воображении. А в руке оказался маленький металлический значок и билет на один рейс с человеком, у которого была смешная улыбка.
P.S. Маме в Азербайджане новый зять не понравился. Но это потому что он айтишник, а она хотела нефтяника. Живём. Инвестируем в терпение.
