Вчера я стоял на перекрёстке, ждал зелёный, и вдруг понял, что самым счастливым человеком на свете я был один раз. И я тогда этого совершенно не заметил.
Это был конец марта 2011 года. Мне было одиннадцать. Ничего вообще не произошло в тот день. Абсолютно ничего. Маме наконец разрешили выйти на работу после полугода больницы. Папе на работе дали премию, целых семь тысяч рублей. Никто не выиграл в лото, никто не признался в любви, никто не умер. Это был самый обычный вечер из десяти тысяч таких же.
Папа пошёл в Магнит у дома, купил две пачки синих пельменей по сорок девять рублей, трёхлитровую банку вишнёвого компота, и пачку тех самых ирисок, в голубой обёртке, которые намертво прилипали к зубам. Ещё он украдкой купил пачку сигарет, и маме сказал, что нашёл их на улице.
Мы сварили пельменей прямо в большой кастрюле, вывалили на тарелку, ели прямо оттуда вилками. Потом весь вечер играли в домино на полу у батареи. Телевизор гудел, на фоне какая-то старая советская комедия, которую мы все уже видели по двенадцать раз. За окном падали большие мокрые снежинки, которые сразу таяли на асфальте.
На подоконнике спал наш кот Фома, он ещё не болел, и мог спать по четырнадцать часов подряд. У меня в кармане лежал Нокиа 3310, на котором было три игры, и больше мне вообще ничего не было нужно в жизни.
И в какой то момент я положил кость домино, оглянулся, и подумал: ну вот. Так и будет всегда. Иногда будет немного хуже, иногда немного лучше, но в общем вот так. Все здесь. Никто никуда не уйдёт. Впереди вся вечность. И абсолютно некуда спешить.
Я не знал тогда что это был пик.
Что это самая высокая точка на всю всю жизнь. Что выше я уже никогда не поднимусь.
Через полтора года родители развелись. Ещё через год умер Фома. Папа ушёл, потом начал пить, потом мы почти перестали общаться. Те ириски перестали выпускать. Нокиа я потерял в лагере. Тот домино выбросили, когда продавали квартиру.
Потом было очень много всего. Были хорошие дни, и плохие. Были поездки, и поцелуи, и победы, и очень больные провалы. Я вырос, купил себе машину, потом квартиру, у меня есть девушка, которую я очень люблю. Иногда мне очень хорошо. Иногда почти так же хорошо.
Но нет больше того ощущения. Того абсолютного, каменного спокойствия, когда ты знаешь на сто процентов, что все что тебе нужно в этом мире находится в радиусе четырёх метров. Что за дверью нет никаких страшных вещей. Что время бежит очень медленно, и его хватит на всех.
Вчера я стоял на том перекрёстке, ждал зелёный, у меня в руке был латте за триста двадцать рублей, через десять минут у меня был важный созвон, и вдруг на одну долю секунды я ощутил тот самый вкус ирисок, которые прилипают к задним зубам.
И я понял самую тихую и самую страшную правду про жизнь. Самый лучший твой день проходит, и ты даже не понимаешь, что это он. Ты думаешь, что это просто ещё один обычный вечер, один из многих. Ты ждёшь впереди чего то большего, лучшего, настоящего. А это и было настоящее. Это и было самое лучшее.
Я дошёл до магазина. Конечно, тех ирисок там нет. Я купил две пачки пельменей, трёхлитровый компот. Пришёл домой, поставил кипятить воду.
И пока вода кипела, десять минут, мне стало почти хорошо.
А если у тебя сейчас именно такой вечер. Если тебе кажется, что это просто ничего не значащий обычный день. Знай. Это он. Обними его покрепче.