Прошёл год. Другой. Записей накопилось много. Грамотей свёл их в одну большую бересту.
Потом он пошёл на городскую площадь. Не с криком, не с плакатом, не с требованием. У него была только свеча и его береста.
Он зажёг свечу и положил бересту рядом. На ней было написано: «Вот мои вёрсты. Вот мои начисления. Вот мои коэффициенты. Сравните со своими».
Люди подходили, смотрели, сравнивали, кивали. И многие тоже начинали записывать. Не потому, что грамотей звал. А потому, что увидели: он сделал это сам. Без разрешения. Без богатырей, мудрецов и Князя.
Слух о бересте дошёл до купцов. Купцы забеспокоились.
— Что делать? — спросили они Дракона.
Дракон, как всегда, развёл головами.
— Мы подумаем, — сказала одна.
— Создадим комиссию, — добавила вторая.
— Подождём, — буркнула третья.
Купцы ушли ни с чем.
Тогда грамотей опубликовал вторую бересту. Потом третью. Потом собрал все записи в один свиток и отдал людям — безвозмездно, то есть даром.
И случилось чудо. Не сразу, не в один день, но записей стало так много, что даже Князь заметил.
— Ах вот оно что, — сказал Князь. — А я-то ждал, когда богатыри решат.
Он позвал грамотея к себе, долго смотрел на его бересты и спросил:
— Ты один это сделал?
— Один, — ответил грамотей.
— А почему не звал на помощь? Я бы дал тебе людей, свитки, право.
Грамотей усмехнулся:
— Я звал. Но меня не слышали. Тогда я перестал ждать и начал делать.
Князь замолчал. Потом сказал:
— Ты мудрее моих мудрецов. И решительнее моих богатырей.
— Нет, — ответил грамотей. — Я просто зажёг свечу. А мудрецы и богатыри искали, как зажечь солнце. Но солнце не зажжёшь по указу.
Купцы так и не открыли всех шестерёнок. Но перестали прятать самые тёмные.
Дракон не стал мудрее. Но перестал отмахиваться от берест.
Богатыри не стали храбрее. Но перестали принимать законы, которые никто не исполняет.
Князь понял: иногда самое сильное решение — это увидеть того, кого не замечают.
А грамотей и его товарищи… Они просто продолжали записывать. Потому что поняли: правда не нуждается в победе. Ей достаточно, чтобы её замечали.
И теперь в том граде, когда кто-то берёт в руки железную дощечку, он спрашивает не «какой банк удобнее?», а «какой банк не боится показывать свои шестерёнки?».
А ответа пока нет. Но свеча горит. И это уже немало.
Конец.