Крестоносцы модерна. Куба

Есть государства, в истории которых, как в капле волшебной жидкости, перемешаны насилие и гуманизм, иррациональное и разумное, варварское и цивилизованное, отсталое и передовое. К таким странам, в частности, можно отнести и Кубу, причудливо совместившую в своем историческом развитии элементы культуры разных рас и цивилизаций.

Без учета этого фактора некоторые страницы ее истории выглядят крайне своеобразно и даже загадочно. В частности, как отмечают исследователи, кубинский интернационализм на закате эпохи Модерна – необычайное и уникальное явление для внешней политики такого небольшого государства. Как известно, после революционного поворота 1959 года, кубинцы участвовали в военных, гуманитарных и научных миссиях на территории целого ряда стран Латинской Америки, Африки, Азии и Ближнего Востока. Военные, врачи, инженеры, технические специалисты, учителя, экономисты, управленцы и представители других профессий прибывали в страны «третьего мира» для поддержки дружественных Кубе правительств. Даже после распада Советского Союза в 1991 году и прекращения его всесторонней поддержки кубинцев этот аспект внешней политики Острова свободы был несколько свернут, но не прекратил своего существования.


Военный парад в Гаване

В годы «холодной войны» в основе большинства миссий лежало военное сотрудничество, сегодня же на первый план вышли медицинские и научные компоненты. Тем не менее, их суть осталась прежней – это проявление солидарности с народами развивающегося мира в их борьбе за национальное и социальное освобождение, преодоление отсталости.

Интернациональные миссии наглядно демонстрируют необычайную силу и размах революционного импульса 1959 года, который не только охватил всю Кубу, но и выплеснулся далеко за ее пределы. В то же время, исследователи, как правило, только лишь констатируют этот факт, но не ставят вопрос о причинах и корнях этого действительно уникального исторического явления.


Кубинские интернационалисты в Анголе

На наш взгляд, разгадка данного феномена кроется, прежде всего, в квазирелигиозном характере идеологии Кубинской революции, апеллирующей к идеям разума, свободы, науки, естественного права, всестороннего развития Человека – в целом, к комплексу понятий идеологии эпохи Просвещения и тесно связанного с последним периода Модерна. Следует признать, что среди всех европейских и американских стран в 18 – 20 веках только на Кубе упомянутая идеология была воспринята настолько глубоко и неформально, получила всеобъемлющее распространение и развитие, близкое к религиозному культу.

Поэтому миссии революционной Кубы за торжество идей разума и свободы в тысячах километров от своих берегов, думается, корректнее всего воспринимать в качестве аналога религиозных войн (в частности, крестовых походов), которые цивилизации ислама и западного христианства предпринимали в фазе своего активного развития.

Как представляется, причина глубокого укоренения просвещенческих идей на кубинской почве заключается, прежде всего, в культурной специфике основной массы колонистов, прибывавших на Кубу из Испании в 16 – 18 веках, на первом этапе освоения Острова пришельцами из Европы. Господство на Кубе в разговорной речи диалекта испанского языка с Канарских островов свидетельствует о том, что на Остров переселялись, прежде всего, бывшие мавры – выходцы из Южной Испании, в своей миграции за океан делавшие промежуточную остановку на Канарах. По мере усиления гнета католической церкви и давления «старых христиан» большинство «новых христиан» – морисков, как известно, мигрировали в Северную Африку и возвращались к исламу. Однако те из них, кто желал остаться в лоне христианской религии, переселялись в европейские страны и в Америку – невзирая на запрет испанской короны участвовать в колонизации Нового света. Остановка на Канарских островах помогала мигрантам из Южной Испании натурализоваться и обрести формальный статус «старых христиан», позволяющий переселяться на земли Америки.