Я сейчас прочитал интервью Николя Дюфурка (генерального директора Государственного инвестиционного банка) и нахожусь в шоке. Далее попытаюсь кратко пересказать то что он сказал.
Многие привыкли, что, если что-то идет не так — кризис, пандемия, очередной скачок цен, — тут же прилетает добрый дядя с деньгами и всех спасает. Я работаю в этой системе с 2013. И сейчас я вам скажу вещь, которая многим не понравится, но это правда: эра «любой ценой» кончилась. Мы просто физически не можем больше это тянуть.
Звучит жестко? А вы посмотрите на цифры.
Недавно в интервью меня спросили про рост цен на топливо. Люди реально в беде. Водители, фермеры, малый бизнес — у них дополнительные траты по 2–3 тысячи евро в месяц. Для небольшой компании это катастрофа. Мы, со своей стороны, выдаем кредиты. Без залогов, на щадящих условиях. Да, это помогает пережить трудный период. Но давайте различать микроуровень, когда страдает конкретный таксист или рыбак, и макроудар, который обрушивает всю экономику.
Пока это не цунами. Это локальное наводнение. С ним можно работать адресно.
Но в какой момент станет по-настоящему страшно? Если Ормузский пролив перекроют на полгода. Тогда пойдет цепная реакция: рост цен, инфляция, затем взлетят ставки, и финансы государства просто задохнутся. И вот тут начинается самое интересное.
Потому что весь наш маневр уже съеден.
Я опубликовал книгу о долгах, и там все изложено черным по белому. Мы привыкли жить как в сказке, думая, что государство — это бездонная бочка. Но это не так. Франция больше не может себе позволить защитные меры на каждом углу. Ни копейки на это не осталось. Шучу? Давайте прикинем.
В 2025 году экономика вырастет на 1%. Звучит неплохо? Отлично. Но расходы на врачей выросли на 6%, на больницы — на 6%, на физиотерапию — на 4,5%. Пенсии улетели в космос. Мы в 2025-м подняли налоги на 23 миллиарда. А знаете, сколько стоила индексация пенсий за два года? 25 миллиардов. Простая арифметика: все, что мы собрали, ушло на закрытие дыр. Пространства для маневра нет. Дед Мороз совершенно голый. У него остались только красные туфли, ну, может, нос. И все.
Меня спрашивают: «А если фермеры выйдут на тракторах? Если они потребуют денег?»
Я отвечаю: как только мы начнем раздавать деньги первому, кто перекроет кольцевую развязку, система посыплется окончательно. Мы это уже проходили. Посмотрите на юг Европы, посмотрите на страны, которые вовремя не остановились. Государство с перегретыми социальными расходами — это государство, которое однажды просыпается в кризисе.
И вы знаете, как это происходит? Государства не объявляют себя банкротами с помпой. Это происходит незаметно. А потом — внезапно.
Сегодня у нас дефицит 5,1% ВВП. В 2025-м мы взяли в долг больше 100 миллиардов. В 2026-м возьмем еще столько же. С каждым годом мы становимся зависимыми от внешних факторов, от стран, которые смотрят на нас и понимают, что мы уже не хозяева у себя дома.
Это же абсурд, правда? Мы кричим о суверенитете, хотим быть независимыми, но при этом влезаем в долги, которые эту независимость убивают. Вы не можете быть суверенным, если ваша дверь открыта настежь, а ключи от замка — у тех, кто дает вам взаймы.
Я не говорю, что мы не помогаем. Мы помогаем точечно: кредиты, отсрочки, поддержка тех, кто реально может выкарабкаться. Но мы перестали быть спасательным кругом для всех подряд.
Знаете, что самое сложное? Объяснить человеку, который работает, который держит три грузовика и платит зарплату, что мы не можем покрыть ему 90 тысяч евро перерасхода на топливо. Потому что, если мы сделаем это для него, завтра в очереди выстроятся все. А денег в кубышке больше нет.
Я не хочу вас пугать. Но я хочу, чтобы вы понимали: старый мир, где государство решало любую проблему деньгами, которых у него не было, закончился. Мы вступили в эру жесткого выбора.
И этот выбор теперь за нами.