Первая часть — про доктрину «войны шестого поколения» Игоря Панарина и спецоперацию США в Венесуэле. Здесь — про операции ИГВ последних двух лет, войну Ирана против Израиля и США, и авторский план «ноосферного щита» для России
## Операции 2025–2026: от «Паутины» до Непала
Панарин перечисляет несколько эпизодов, которые он относит к одной волне гибридного давления на Россию: операция «Паутина» — комплексная британская атака на российские аэродромы; атаки дронов на аэропорты ЕС «под чужим флагом»; и серия «цветных революций» нового типа под условным названием «Движение Z» — Кения (2024), Мадагаскар, Марокко, Перу, Алжир
Отдельно разбирается смена власти в Непале в сентябре 2025 года. Спусковым крючком, по версии автора, стала не электоральная кампания, а цензура — запрет 26 соцплатформ. Протест организовался в цифровой среде с использованием ИИ и обрушил власть за пять дней — символично, сразу после визита непальского лидера на саммит ШОС и встречи с российским президентом. Панарин делает из этого вывод: модель «цветных революций» эволюционирует в информационно-цифровую, традиционные элиты уязвимы перед ней сильнее, чем раньше, а по ряду технологических кластеров у России есть точки уязвимости, схожие с непальскими — и это, по его словам, требует отдельного анализа
## Война Израиля и США против Ирана: контрпример
28 февраля 2026 года Израиль и США начали военную операцию против Ирана (операции «Эпическая ярость» и «Рёв льва») — массированные удары по военным и правительственным объектам, включая резиденцию верховного лидера Ирана. Иран ответил ракетными ударами и, по данным СМИ, применил асимметричную стратегию: удары по региональной энергетической инфраструктуре и водным путям, сеть прокси-сил, распределённое и децентрализованное управление, выстроенное заранее именно для противодействия сетецентрической войне
Панарин выделяет пять факторов, которыми объясняет иранскую устойчивость: решительное руководство, народный консенсус, готовность к самопожертвованию, асимметричное превосходство и высокая национальная уверенность. Отдельно он проводит параллель с советским опытом Великой Отечественной: сразу после начала агрессии в Иране была создана структура, аналогичная Совинформбюро, во главе с генералом Эбрахимом Зольфагари — автор сравнивает его роль с ролью Левитана
Здесь важна та же оговорка, что и в первой части: сам факт войны и её начало 28 февраля подтверждены независимыми источниками; оценка «кто одержал верх» и насколько ситуация зеркалит советский опыт 1941 года — это интерпретация автора, часть его аналитической рамки, а не консенсус международных наблюдателей
## Угрожаемый период и цифровая гонка
Автор напоминает термин «угрожаемый период» — время нарастания военной угрозы перед крупным конфликтом — и указывает: при современных технологиях сетецентрической войны Запада такого периода может и не быть вовсе, то есть эскалация способна произойти без предупреждающей фазы
В этом контексте Панарин цитирует выступление директора СВР Сергея Нарышкина в Самарканде (16 октября 2025 года, 57-е заседание СОРБ СНГ) о новой конфликтной зоне — борьбе за стратегическое преимущество в ИИ, чья производительность, по внешним оценкам, удваивается каждые полгода, а горизонт в 3 года может дать ИИ способность самостоятельно совершать научные открытия — с последствиями для военной сферы, энергетики, международных финансов и даже баланса ядерного сдерживания
Среди источников угроз ИГВ для России автор называет Киберцентр НАТО в Таллинне, рижский Центр стратегических коммуникаций, 77-ю бригаду Великобритании (около 2 тыс. человек, создана в 2015 году для психологических операций) и совместный центр ЕС–НАТО по противодействию гибридным угрозам в Хельсинки
## Ноосферный щит: что предлагает Панарин?
Программа автора для России включает создание Центра ноосферных технологий при президенте, разветвлённой системы оргструктур информационного противоборства (координационный совет, управление контргибридной войны в администрации президента, государственный инфоспецназ, глобальное информационное командование при СВР), а также кадровые меры — Институт информационной геополитики и Игнатьевские дипломатические кадетские корпуса для подготовки «ноосферных режиссёров». В числе организационных шагов — переименование ряда госканалов, включая «Соловьёв LIVE» в «Защитник России»
## Главный тезиз
Панарин формулирует вывод жёстко: роль ядерного сдерживания в его модели будет снижаться, а роль средств информационной и гибридной войны — расти. Отсюда его финальный призыв — создать государственный инфоспецназ России как институциональный ответ на вызовы, которые он описывает
Для аналитического чтения это, опять же, стоит воспринимать как манифест конкретной научной школы, а не как утверждённую государственную доктрину — но как срез того, в каких категориях сегодня мыслит часть российского экспертного сообщества, материал по-своему показателен
--
#панарин #гибриднаявойна #иран #геополитика #ноосфернаядоктрина #информационнаявойна #аналитика2026 #ии
