Та война с волками, которую проиграли

С 1915 по 1942 год советское и затем российское правительство уничтожило, по официальным данным, около 600 000 волков. Это была государственная программа. Охотников поощряли, платили премии, организовывали облавы.

К 1960-м популяция упала до примерно 20 000 особей на всей территории СССР — цифра катастрофическая для такой площади.

Затем программу свернули. Частично из-за смены политических приоритетов, частично потому что стало очевидно: истребить волков в России невозможно. К 1990-м их было уже около 50 000. Сейчас оценки варьируются от 45 до 80 000 — никто не считал точно.

Но история не об этом.

В 1970-х советский зоолог Дмитрий Бибиков начал систематизировать данные по волчьим популяциям и натолкнулся на закономерность, которую сначала не мог объяснить. В регионах, где волков истребляли наиболее интенсивно, через несколько лет фиксировался рост численности. Не просто восстановление — именно рост, до уровней выше исходных.

Оказалось: интенсивное преследование разрушает социальную структуру стаи. Когда гибнут взрослые, опытные особи — «культурные носители» стаи, — молодые волки начинают размножаться хаотично, в более молодом возрасте, более крупными помётами. Стабильная стая воспроизводит себя умеренно. Разрушенная — взрывно.

Бибиков опубликовал эти наблюдения в монографии «Волк» 1985 года. Книга стала стандартным справочником для советских зоологов, но на Западе была почти неизвестна до середины 90-х.

Вывод, который из этого следует, неудобен для сторонников любой крайней позиции: ни полное уничтожение, ни полное невмешательство не дают предсказуемого результата. Волк оказался системой, которая адаптируется быстрее, чем государство успевает реагировать.