Отнимая чужую жизнь, будь готов к тому, что смерть придет не за тобой. Она придет за ними.

Смотрю на экран, где очередной «джентльмен» или герой «Бригады» красиво нажимает на спуск. В кино это выглядит как власть. Как холодный, хрустящий расчет. Но я знаю, что происходит на самом деле, когда дуло смотрит в ответ. Вся эта голливудская спесь, все эти разговоры «за понятия» смываются за одну секунду. Остается только первобытный, животный ужас и мокрые штаны.

Почему человек выбирает этот путь? Почему заводит семью, качает на руках сына, а потом идет «решать вопросы»? Это не идиотизм. Это самая страшная форма гордыни, помноженная на трусость. Ему хочется быть богом для чужих и оставаться любимым котиком для своих. Но так не бывает. Нельзя днем служить бездне, а вечером требовать борщ и покой.

Мне знакома эта схема. Когда ты встаешь на лезвие бритвы, ты перестаешь принадлежать себе. Ты становишься функцией. И как только у этой функции появляются якоря — жена, ребенок, старая, сгорбленная мать — они превращаются из близких людей в мишени.

Посмотрите на этот барьер. Вот он стоит — хозяин жизни с пистолетом в руке. А по ту сторону страха — его мир. Женщина, прижимающая к груди самое дорогое. Старуха-мать, которая уже чувствует, что хоронит сына заживо. И несколько мрачных фигур сзади, чьи автоматы направлены не в его врагов, а прямиком в его тыл. В его семью.

Вор в законе из старых понятий не имел семьи не потому, что не мог ее найти. Он был честен: он знал, что его жизнь — мишень, и не хотел подставлять под пулю невинных. Разведчики и бойцы из беспризорников Макаренко брались не из-за романтики. Просто у них не было кнопки «выключить», нажав на которую, можно заставить человека предать всё.

Если в тебе живет тяга к насилию, к крови, к легким деньгам — это твой личный договор с бездной. Неси его сам. Спи в обнимку со своим стволом, жди пули в подъезде. Это честно. Но когда ты тащишь в этот договор жену и детей, ты делаешь их заложниками. Ты не защитник. Ты — их главная угроза.

Встал на лезвие — иди один. Если нет никого, кого надо оберегать, кроме своей шкуры, — это хотя бы по-честному. А прочее — скотство. Прикрываться невинными, делая их соучастниками твоей будущей смерти.

Сергей Маркин и Kо .

Время — круг, а круг — фигура Жизни