Осень 1993 года стала одной из самых трагических страниц новейшей истории России. Конфликт между исполнительной властью во главе с президентом Борисом Ельциным и представительной властью под руководством Руслана Хасбулатова и вице-президента Александра Руцкого достиг апогея .
21 сентября: Ельцин подписывает Указ № 1400 о роспуске Съезда и Верховного Совета .
3 октября: Столкновения у телецентра «Останкино», ввод войск в Москву .
4 октября: Штурм Белого дома, применение тяжелой техники, человеческие жертвы .
Перед нами — письмо в редакцию газеты "Саратов" от гражданина Лелявина С.В. с выражением поддержки президенту Ельцину В.Н. в его действиях по роспуску Советов от 6 октября 1993 года (входящий номер 955). Это крик души рядового гражданина, зафиксировавший мгновенный срез массового сознания в разгар кризиса. Поддержка жестких действий президента в октябре 1993 года коренилась не в любви к либеральным реформам, а в глубокой социальной обиде и ненависти к старой номенклатуре. Письмо — это концентрированное выражение классового гнева «низов» против «верхов».
В тексте звучит горькая мысль:
- «Давно надо было так сделать, и сейчас бы матери не оплакивали своих погибших сыновей».
- Эмоциональный триггер. Страх перед гражданской войной и желание любой ценой остановить насилие. Поддержка президента видится как единственный способ навести порядок.
Четкая поляризация:
Ельцин — легитимный президент, вызывающий уважение за решительность.
Хасбулатов — «болтун».
Руцкой — «лжепрезидент».
Вся старая элита — «нелюдь с партийными билетами».
Главные действующие лица и их образы в глазах автора
«Верхушка» (Хасбулатов, Руцкой, депутаты)
Автор создает собирательный образ врага:
Моральная деградация. «Нелюдь с партийными билетами» — ярлык, лишающий оппонентов человеческого статуса.
Лицемерие. Резкий контраст между образом на трибуне («как ангелы с ореолом») и реальными делами (жажда власти, готовность проливать кровь). Власть любой ценой. Для них, по мнению автора, власть и даже кровь сограждан — приемлемая цена.
«Белая кость» - это слой, сохранивший привилегии в условиях всеобщего дефицита. Автор вспоминает, как его «чуть не съели самого» за попытку проверить обкомовскую столовую. Чиновники чувствуют себя «белой костью», которой не указ простой гражданин.
Игнорирование нужд народа. Система работает на себя, а не на простых людей.
Образ «маленького человека», который пытается бороться за справедливость через «рабочий контроль». Ощущает глубокое отчуждение от государства, видит себя обманутым и бесправным, но сохраняющим моральное превосходство над коррумпированной элитой.
Ключевой эпизод письма — воспоминание о проверке обкомовской столовой два года назад (в 1991 году). Это личный опыт, ставший эмоциональным фундаментом политической позиции автора.
Что видел автор? Дефицитные продукты: красная икра, буженина.
Бросовые цены: «все очень дешево».
На фоне тотального дефицита в стране номенклатура сохраняла закрытый рай. Доступ к спецпродуктам был привилегией избранных, а не заслугой или результатом труда. Память о «дешевой колбасе и икре для чиновников» стала триггером, определившим выбор автора в момент смертельного кризиса 1993 года: лучше жесткий порядок и расчистка старой элиты, чем сохранение этого неравенства.
Советская элита перекрасилась, пересела в новые кресла (Советы, Дума), но пропасть между правителями и обществом осталась прежней.
Глухота власти. Риторика благополучия не имеет ничего общего с реальностью простых людей.
Письмо демонстрирует, что для значительной части населения выбор в пользу Ельцина был не идеологическим, а эмоционально-социальным:
Не за реформы, а против ненавистной партийной номенклатуры («партократов»).
Не за свободу, а за порядок, который казался единственным способом остановить насилие и хаос.
Не за будущее, а из-за острой обиды за прошлое неравенство.
Историческая ирония заключается в том, что разгон Советов не уничтожил «дворцы и спецмагазины», а лишь положил начало формированию новой, еще более закрытой элиты. Система привилегий сменила вывески, но не исчезла.
