Приходится констатировать , что жизнь всё- таки приходит время и конечна, а потом наступает смерть, и она уже неизбежна , только у каждого своё время рождения, и время прощания с жизнью. Так как неизвестность приводит в замешательство человека , то естественно неизвестность пугает живого человека. А ещё человек испытывает и Боль, и Трагедию, и Несогласие, и эти Чувства, Эмоции не имеют своих границ. Каждому кажется , что только у него такие испытываемые эмоции, что только ему так тяжело, и что он не сможет это пережить- смерть близкого, и дорогого человека. И естественно беспокоятся за умершего- как ему там- в загробном мире, встретили его близкие ранее Души, что чувствует, и многих интересует как вот этот переход от жизни и к смерти происходит. Успокоилась ли Душа? Упокоилась ли? Как живому, близкому принять тот факт , что больше нет человека, ни сегодня, ни завтра, и никогда уже не будет.
Мы боимся этой темы так, будто само упоминание смерти притянет её в дом. А между тем, каждый из нас однажды станет свидетелем этого перехода — или его участником. Вопрос «что чувствует умирающий?» мучает человечество с тех пор, как первый пещерный человек проводил взглядом закат и понял, что солнце тоже засыпает.
Тело говорит раньше, чем душа. Современная паллиативная медицина накопила тысячи наблюдений. Реаниматологи, хосписные сёстры, онкологи — все они в один голос говорят об одном и том же феномене. За несколько недель до смерти человек начинает медленно «отключать» внешний мир. Сначала еда. Потом вода. Потом речь. Но самое удивительное — это взгляд.
Знакомый анестезиолог, тридцать лет проработавший в отделении интенсивной терапии, рассказывал: «Пациенты часто смотрят в одну точку, чуть выше головы врача. Словно читают что-то, что мы не видим. Некоторые начинают разговаривать с теми, кого давно нет. Не бред, не галлюцинации — абсолютно спокойная беседа. Они не испытывают страха. Страх — это у тех, кто остаётся».
Его слова подтверждаются исследованиями. Специалисты по паллиативной помощи спрашивали пациентов терминальной стадии и их сиделок. Оказалось, что за 72 часа до смерти более 70% людей перестают жаловаться на боль. И это не действие обезболивающих — многие отказываются от морфина, говоря, что «боль уходит сама». Тело начинает производить собственные эндорфины в таких количествах, как при глубокой медитации или оргазме.
Что говорят пережившие. Но самые ценные свидетельства — от тех, кто вернулся. Клиническая смерть, остановка сердца на операционном столе, утопление с последующей реанимацией. Их рассказы пугающе похожи, независимо от страны, веры и культуры.
Один журналист, перенёс инфаркт в сорок лет. Восемь минут без пульса. Он потом написал: «Самое страшное было не умирать. Самым страшным было осознание, что я так и не сказал дочери, как сильно её люблю. В тот момент я не думал о кредитах, о работе, даже о боли — я думал только о незакрытых словах. А потом пришла невероятная лёгкость. Меня накрыло чувство, будто я вернулся домой после очень долгой дороги».
Агония — это миф? Мы привыкли думать, что смерть — это мука. Но врачи всё чаще сходятся во мнении: агония — это не боль, а последняя битва тела за жизнь. Судороги, хрипы, остановка дыхания — всё это рефлексы, которые не сопровождаются страданием. Мозг в этот момент активно вырабатывает вещества, блокирующие все болевые центры.
Нейрохирург, с которым я общалась объяснял это так: «Представьте, что вы выключаете компьютер. Сначала закрываются программы, потом система сохраняет несохранённые файлы, и только потом происходит отключение. Человек — та же система. Перед отключением мозг прокручивает всю жизнь, как киноленту. Это не галлюцинация — это дефрагментация памяти. Не зря почти все умирающие перед смертью вспоминают родных, детство, первую любовь».
Боль — это наша боль, живых. Самая большая ирония в том, что боль души, о которой говорят в церквях и философских трактатах, — это боль не умирающего, а остающегося. Умирающий уже отпустил. А мы держимся за него, как утопающий за соломинку, и называем свою хватку любовью..
Исследования подтверждают: большинство умирающих хотят говорить о смерти открыто. Им нужно попросить прощения, сказать «благодарю» и «люблю». А мы меняем тему, потому что нам страшно. И они уходят с невысказанными словами — вот это и есть настоящая боль души, которая остаётся после смерти тела.
Смерть – переход человека из земной жизни в Высшие миры, и контролируют это да- Высшие Силы, физическое тело умирает, душа уходит в Тонкий Мир. То есть всё- таки смерть происходит по высокому дозволению Высших Сил, или Господа, или Творца…..кто как говорит.
И в зависимости от того, как человек прожил свою жизнь, кто –то поднимается, точнее Душа поднимается на Небеса по определённому столбу яркого света; ну а кто- то падает в черноту, в трубу и летит вниз со страхом и болью- в нижние миры.
Тишина как ответ всему. Есть такая практика — «медленное умирание» в тибетском буддизме. Ученики сидят рядом с ламой во время его смерти и поют мантры, не прикасаясь к нему. Они верят, что душа в момент выхода из тела очень хрупка, и любое прикосновение, любой звук может её ранить. И ламы уходят в ясном сознании, без страха и сожаления.
Возможно, в этом и есть ответ. Умирающий чувствует не боль, а освобождение. Он чувствует, как растворяются все земные привязанности, как тает страх, как приходит глубочайший покой. Боль души — это удел тех, кто остаётся. Мы боремся со смертью, когда она уже победила. Мы держим за руку, когда рука уже не чувствует. Мы плачем, когда умирающему давно не больно.
Поэтому может быть, нам стоит перестать бояться последней главы. И когда приходит время, просто быть рядом — молча, без паники, без ложных обещаний. Потому что настоящая боль души умирающего — это не его боль. Это наша. И если мы сможем принять это, то научимся отпускать с любовью. А это — единственное, что действительно важно.