На первый взгляд ситуация выглядит парадоксально: Иран занимает второе место в мире по запасам природного газа, но при этом готов закупать голубое топливо у России. Зачем стране с такими ресурсами нужен чужой газ?
Ответ кроется не столько в объёмах запасов, сколько в географии, инфраструктуре и сезонности потребления.
Основные газовые месторождения Ирана, включая гигантский Южный Парс, расположены на юге страны. А наиболее населённые и холодные регионы, в том числе Тегеран, находятся на севере. Зимой потребление резко увеличивается, и национальная газотранспортная система не всегда справляется с доставкой топлива туда, где оно особенно необходимо.
Есть и другая проблема: у Ирана практически нет подземных хранилищ газа, которые позволяли бы создавать запасы летом и использовать их в период зимнего пика. В результате стране приходится наращивать добычу и транспортировку именно тогда, когда нагрузка на систему максимальна.
Масштаб проблемы впечатляет. По моим оценкам, Иран добывает около 700 млн кубометров газа в сутки, тогда как январское потребление в отдельные периоды достигало 882 млн. Дополнительные сложности возникли после повреждения инфраструктуры Южного Парса: часть мощностей газопереработки до сих пор не восстановлена.
В такой ситуации российский газ становится своеобразным сезонным резервом. По предварительным оценкам, речь может идти примерно о 1,8–2 млрд кубометров в год. То есть Россия будет помогать Ирану проходить наиболее напряжённые зимние месяцы, а не обязательно поставлять газ на постоянной основе.
Самое интересное — для запуска проекта не требуется строить совершенно новую инфраструктуру. Газопроводы между Россией, Азербайджаном и Ираном уже существуют. Российское топливо может поступать через Азербайджан, который, в свою очередь, получит доход от транзита.
Фактически потенциальная сделка выгодна сразу трём сторонам: Иран закрывает сезонный дефицит, Россия получает дополнительный рынок сбыта, Азербайджан зарабатывает на транспортировке. Правда, остаются вопросы цены и условий закупки. Поэтому быстрый запуск поставок возможен, но гарантировать его к ближайшей зиме пока нельзя.
А вот разговоры о гораздо более масштабном проекте выглядят менее реалистично. Ранее обсуждалась возможность поставок до 55 млрд кубометров газа в год с перспективой дальнейшего экспорта в Пакистан и Индию. Но здесь уже возникают серьёзные препятствия: санкции, высокая стоимость транспортировки и сложная политическая обстановка в регионе.
К тому же Иран сам заинтересован в экспорте собственного газа. Поэтому превращать российские поставки в огромный транзитный маршрут в Южную Азию ему не обязательно выгодно.
Я бы рассматривал эту историю прежде всего как возможность для России закрепиться на дополнительном региональном рынке, а не как начало нового масштабного газового мегапроекта.
Но есть ещё один важный аспект. Для Ирана российский газ — это не только способ пережить зимний дефицит. Это потенциальная страховка на случай новых повреждений собственной энергетической инфраструктуры.
Для Газпрома проект вряд ли станет заменой прежним европейским объёмам, однако каждый дополнительный рынок сегодня имеет значение. Особенно если для начала поставок уже есть трубопроводы и не нужны многомиллиардные инвестиции.
В энергетике иногда важнее не то, сколько ресурсов находится под землёй, а то, насколько надёжно вы можете доставить их потребителю. Иран сейчас наглядно демонстрирует именно эту проблему.