В каждой культуре, у каждого народа есть неписаный закон, который передается из уст в уста, от бабушек к внукам. Он оброс суевериями, страшилками и туманными предостережениями. Но если отбросить шелуху, за этим законом стоит нечто большее, чем просто «так нельзя». Это знание о природе вещей, о том, как устроен наш мир и мир иной.
Мы часто говорим: «Он/она всегда с нами в наших сердцах». Это красиво и правильно. Но есть огромная разница между памятью, которая живет в душе, и попыткой притянуть дух усопшего в нашу повседневную реальность, сделать его частью нашего «здесь и сейчас».
Почему же нельзя звать усопшего в свой мир жизни? Потому что разные берега одной реки. Представьте себе человека, который всю жизнь проработал на шумном заводе. А потом вышел на пенсию и переехал в тихую деревню. Он обрел покой, его сердце больше не бьется в ритме станков, он слушает пение птиц и радуется закатам. А теперь представьте, что его бывший коллега, оставшийся в городе, каждую пятницу звонит ему и начинает с ностальгией рассказывать: «Помнишь, как гудели цеха? Помнишь запах масла и металла? Может, вернешься на месяц? Поработаем, как в старые добрые!». Для старика это будет не радость, а тяжелое испытание. Он ушел из того мира. Он другой теперь. Его «сейчас» — это покой, а не грохот.
Так и Усопший — это душа, которая перешла в иное состояние. Она освободилась от физической оболочки, от земных забот, от болей и тревог. Наша же жизнь — это мир действий, страстей, эмоций, незавершенных дел. Когда мы зовем усопшего «к себе», мы как будто пытаемся вытащить его из состояния покоя и снова окунуть в этот шумный, суетный «цех».
Это огромная нагрузка на душу. Это эгоистично по своей сути, даже если продиктовано любовью. Мы думаем о себе — как нам плохо, как мы скучаем. Но готовы ли мы спросить, а хорошо ли ему там, куда он пришел?
Потому что Энергия, которая не для этого мира. Все в нашем мире подчиняется законам энергии. Когда человек умирает, его энергетическая структура (душа, дух — называйте как хотите) разбирается на составляющие. Часть уходит в «высшие сферы», часть растворяется в природе, часть остается в памяти близких.
Когда мы настойчиво зовем: «Приди, покажись, дай знак, забери меня с собой или просто будь рядом, обними меня», — мы создаем воронку. Мы притягиваем эту утонченную, освободившуюся энергию обратно в наш плотный, физический мир. Что происходит?
Когда душа втягивается в наш мир против своей воли (или по нашей просьбе), она не может проявиться здесь полноценно. Она не может стать человеком снова. Вместо этого она висит в промежуточном состоянии, мучаясь от невозможности быть прежней и оторванности от своего нового дома. В народе это называют «неупокоенной душой». Это не значит, что душа злая. Это значит, что она «застряла» между мирами, потому что мы ее позвали и не отпустили.
Потому что Иллюзия присутствия вместо настоящей жизни. Часто человек, пережив потерю, начинает строить «культ покойного». Он ставит портрет, разговаривает с ним каждый день, советуется, оставляет еду. Это подмена реальности. Это — «звать в свой мир».
Усопший, которого мы постоянно «зовем в свой мир» словами, ритуалами и тоской, начинает влиять на нашу жизнь разрушительно. Он не может дать вам того, что может дать живой человек. Он не может обнять вас утром, пошутить за ужином, решить проблему. Вместо этого вы отдаете ему свою жизненную силу, свою энергию, которая должна идти на ваше собственное будущее. Вы умираете заживо, а он так и не оживает.
Возникает Магия отражения. Магия — это искусство намерения. Когда вы говорите: «Приди ко мне», — вы создаете намерение. В духовных традициях считается, что мир мертвых не должен пересекаться с миром живых без крайней необходимости. Это два разных слоя реальности, как верхний и нижний этажи дома.
Когда мы зовем усопшего «на чай» или «поговорить», мы пробиваем дыру в потолке. Этим пользуются не только чистые души. В наш мир через эту дыру может проникнуть нечто, что лишь притворяется вашим родным. Оно будет использовать его образ, его голос, чтобы втереться в доверие.
Поэтому старые люди всегда говорили: «Не зови, не поминай ночью, не смотри в зеркало в полночь с его именем». Это не глупые страшилки. Это предохранители.
Что делать вместо этого? Запрет на «звать» не означает запрет на любовь. Это означает смену формата. Вы не зовете усопшего в свой мир. Вы отпускаете его в его мир и общаетесь с ним через мир памяти.
· Молитва или светлое воспоминание. Вы не требуете: «Вернись». Вы говорите: «Спасибо, что был». Вы перебираете фотографии не для того, чтобы плакать и звать, а для того, чтобы благодарить судьбу за то, что этот человек был в вашей жизни.
· Добрые дела в его честь. Вместо того чтобы сидеть у портрета и просить знак, сделайте то, что он любил. Посадите дерево. Помогите тому, кому он помогал. Вложите свою любовь в живое дело. Так вы позволите его свету проявиться через вас в этом мире, не ломая границы.
· Продолжайте жить. Самый лучший способ не «звать» — это жить так, чтобы он вами гордился. Когда вы женитесь, рожаете детей, путешествуете, смеетесь — вы несете его частицу в будущее. Это не переселение души, это продолжение родового древа. Ваша радость — это лучшее, что вы можете сделать для его души, которая наблюдает за вами с той стороны без тяжелой привязки.
Поэтому не звать усопшего — это не предательство и не забвение. Это акт высшего уважения и к нему, и к себе. Мы не можем изменить законы мироздания. Мы не можем воскресить тело. Мы можем лишь сохранить душу в сердце и отпустить ее в путь.
Когда вы перестаете хватать его за рукав и кричать: «Стой, не уходи, побудь со мной еще», — вы даете ему свободу. А свобода — это и есть высшая форма любви. И как это ни парадоксально, именно в этой свободе вы начнете чувствовать его настоящую, легкую, ненавязчивую поддержку. Не голос из ниоткуда, а тихое тепло в груди, которое говорит: «Я рядом. Я в порядке. И у тебя все будет хорошо».