В нашем историческом расследовании мы обращаемся к уникальному архивному документу—Открытому письму императору Николаю II, написанному анонимным автором под псевдонимом Штевен А.А. и опубликованному в Женеве 1 мая 1896 года, в самый разгар подготовки к его коронационным торжествам. Этот манифест, полный яростной критики и мрачных пророчеств, является редким свидетельством того разрыва между властью и обществом, который привел империю к краху.
На пороге величайшего торжества Российской империи—священной церемонии венчания на царство Николая II Романова—из тихой и респектабельной Женевы доносится голос, полный горечи и тревоги. 1 мая 1896 года, когда Москва готовится утонуть в иллюминациях и колокольном звоне, а улицы стягиваются полицейскими кордонами, в свет выходит Открытое письмо императору, подписанное загадочным именем Штевен А.А. Это крик души, облеченный в форму публичного манифеста. В конце XIX века открытые письма стали последним прибежищем для тех, кому затыкали рот цензурой внутри страны. Это был способ докричаться до монарха через головы его услужливых министров, минуя фильтры официальной прессы, прямо с печатного станка европейского вольнодумства.
Автор письма безжалостно срывает маски с лицемерной свиты государя. Он обвиняет ближайшее окружение императора в преступном заговоре молчания:
«Вы сами добровольно усугубляете это свое опасное невѣдѣніе. Вы не хотите видѣть, Вы не хотите слышать!» Штевен утверждает, что чиновники превратили неограниченную власть царя в инструмент личного обогащения. Они тщательно фильтруют информацию, подсовывают монарху отчеты, полные лжи, устраивая показные депутации из холопов и подкупленных людей. Истинное положение народа скрыто за стеной подобострастия: «Министры и губернаторы представляютъ Вамъ свои отчеты... составлены они такимъ образомъ, чтобы подѣйствовать на Васъ въ извѣстномъ направленіи».
В преддверии коронационных торжеств автор обнажает цинизм происходящего, называя грядущий праздник апофеозом деспотизма:
«Государь, когда настанутъ дни коронаціонныхъ празднествъ; ... знайте, что все это громкое Ваше торжество—лишь апоѳозъ грубого деспотизма». Он описывает механизм создания ложной картины народного ликования, где каждый элемент праздника служит инструментом манипуляции и подавления:«Депутаты будутъ подносить Вамъ дорогія иконы и блюда, но лишь потому, что имъ приказано подносить ихъ и запрещено являться съ чѣмъ либо друпшъ (напр. съ ходатайствами и адресами!) Толпа будетъ оглушать Васъ криками „ура", но лишь потому, что начальство напередъ обучаетъ этому искусству воспитанниковъ и воспитанницъ учебныхъ заведеній».
Прямо обращаясь к будущему помазаннику Божьему, автор рисует мрачную картину будущего. Он предупреждает, что попытки подавить народную волю силой лишь приблизят катастрофу:
«Берегитесь, Государь! Никакими полицейскими насиліями не остановите Вы неудержимаго теченія народной жизни. И чѣмъ больше Вы будете препятствовать освобожденію Россіи отъ гнета чиновничьяго произвола; тѣмъ страшнѣе будетъ взрывъ народнаго возмущенія».
Какова же была основная цель этого дерзкого обращения? Главная задача Штевена—пробудить совесть молодого императора и разрушить стену иллюзий, которой его окружила бюрократия. Автор стремился показать Николаю истинное лицо его правления: разоренный народ, деморализованный аппарат управления и неизбежность грядущего взрыва, если курс не изменится. Это было последнее предупреждение перед бурей, попытка достучаться до разума монарха, пока еще не поздно. Что касается личности самого автора, то Штевен А.А. остается фигурой во многом загадочной. Историкам доподлинно неизвестно, кто скрывался под этим псевдонимом или реальным именем. Вероятнее всего, это был представитель русской политической эмиграции, возможно, связанный с кругами революционного народничества или либеральной оппозиции. Тот факт, что письмо опубликовано именно в Женеве—одном из центров вольной печати того времени—подтверждает его принадлежность к кругу изгнанников, которые видели свою миссию в просвещении общества и борьбе с самодержавием любыми доступными средствами.
