Сейчас так не получиться, кадровики сразу акт об отсутствии на рабочем месте составят и уволят. А тогда, в далеком конце 90-х пришел в уголовный розыск молодой опер. Старался изо всех сил, жил на работе, но что-то не срослось. Все розыскные и наблюдательные дела на него повесили, всю макулатуру ему отписывали, а за каждую запятую три шкуры драли и выговорами обвешивали. Из суточных опергрупп не вылезал. После смены тоже отдыхать не давали: куда пошел? Где твои раскрытия, где информация? Дармоед, бездельник и лентяй. Все совещания с него начинались и им заканчивались. Ну и на одном таком совещании, после очередных оскорблений он молча встал и ушёл. Багроволикий начальник еще что-то кричал со слюнями и указаниями, а тот вышел из райотдела, дверь закрыл и потерялся.
День нет, два. Да куда он денется, вернется. Неделя, месяц, полгода. Ту ,узнают, что бывший опер на стройке работает.
Отрядили делегацию. Зам по кадрам взял с собой инспектора, что на службу оформляет - увольняет и психологиню – эффектную даму с глазищами и всем таким остальным, что мужики про все забывают. Замначальника ОУР с местным участковым сзади плетутся. Пришли.
Смотрят, действительно, вчерашний опер кирпичи на стене кладет. Стоят делегаты перед строящимся зданием, и давай его уговаривать:
- Ну давай по-человечески, напиши рапорт.
- А вы со мной по-человечески? - И кирпичом со стены, прям в башку зама по кадрам, хрясть.
И так потом получилось, что зам по кадрам пропал с больницы, и опер бывший как сквозь землю провалился. С тех пор, как говорят старожилы, ходит в райотделе по ночам черный кадровик, кого-то зовет, уволить хочет.
Сказки, подумал я, задержавшись допоздна и заночевав в кабинете. Только заснул, вдруг подо мной пол ходуном заходил и гул какой-то из коридора у-у-у-у-у. Ну ни хрена себе подумал я, а необъяснимый нерациональный животный страх проник в организм и застрял там, где туловище в ослабевшие ноги переходит. Дрожь ветхих деревянных полов и потустороннее подвывание дополнились жуткой иллюстрацией кабинета в ярком свете полной луны.
Голова пыталась найти объяснение происходящему. Но в этот момент дверь кабинета приоткрылась. В лунным светом стояла высокая худая фигура в дореформенной милицейской форме. В руке потрепанная папка. А гул сложился в леденящее душу: – У-во-льня-ю-ю-тся-ся-ся…
Я вжался в кресло. Это был не сон. Слишком уж реально пахло пылью и… чернилами для перьевой ручки.
– Кто…, вы? – выдавил я.
– Инспектор… по кадрам… – прозвучало в ответ. – Ваши документы… не в порядке.
– Я в кадры все сдал!
Призрак сделал шаг вперед. Он парил в сантиметре от половиц.
– Копия трудовой… не заверена. Характеристика… с ошибками. – Вижу… его фигура вдруг резко дернулась, как в старом фильме. Он оказался прямо передо мной. Пахнуло холодом.
Он протянул ко мне прозрачную руку. Из складок рукава показалась длинная, костлявая кисть с синими ногтями. В пальцах он сжимал нечто похожее на стальное перо.
– Подпишите… акт… – прозвучал окончательный приговор.
Я схватил со стола попавшееся под руку дело и швырнул в призрака.
– ВОТ ВАШИ ДОКУМЕНТЫ! ЗАБИРАЙТЕ! ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ!
Папка, рассыпаясь, пролетела сквозь него. Призрак замер. Черные глазницы уставились на разлетающиеся листы. В его потустороннем сознании что-то заклинило.
– Страницы не прошиты…– забормотал он. – Не пронумерованы…, в опись не внесены….
Он повернулся к рассыпанным документам и начал над ними склоняться, пытаясь собрать их своими полупрозрачными пальцами. Невнятно бормоча: «Приложение 3 к приказу №... отсутствует… печатью «Для документов» не опечатана…»
Я вылетел из кабинета и пустился наутек по темному коридору. Сзади еще долго доносилось одержимое, официальное причитание:
– У-во-льня-ю-ю-тся-ся-ся…
Я промчался мимо спящего в окошке помдежа, и не замечая как открыл засовы железной двери выскочил вон из здания.
***
С тех пор я никогда не задерживаюсь на работе. И всем новичкам говорю: «Сдавайте документы вовремя. И самое главное: НИКОГДА НЕ ОСТАВАЙТЕСЬ НА РАБОТЕ ПОСЛЕ 18:00!!! А то к вам может заглянуть Черный кадровик. И его увольнение – навсегда».