Многие из них выбирали местом поселения именно Кубу – сравнительно безопасный и неплохо освоенный регион Нового света. Как писал Апостол кубинской независимости Хосе Марти, «мы происходим от родителей с мавританской кровью и белой кожей, …от отцов из Валенсии и матерей с Канарских островов». При этом существенно, что мигранты из Южной Испании и на новом месте сохраняли характерную черту морисков – слабую воцерковленность. Примечательно, что в свое время некоторые деятели католической церкви особо отмечали высокую нравственность, честность, трудолюбие и милосердие бывших мусульман, прибавляя при этом, что они демонстрировали слабое соблюдение воскресений и церковных праздников и ещё меньшее — христианских таинств. Образно говоря, бывшие мавры, отойдя от ислама, не вполне пришли и к христианству.
В 18 – 19 веках этот латентный атеизм кубинских креолов создал почву для восприятия ими идей Просвещения как «своего» квазирелигиозного культа, идеологии, характеризующей нарождающуюся кубинскую национальную идентичность. Как известно, последняя наиболее интенсивно формировалась на востоке Кубы, в регионе Орьенте, откуда кубинские националисты- «секуляры» в 19 – 20 веках трижды поднимали знамя борьбы за независимость Кубы. В этих своего рода гражданских войнах они выступали не только против внешних поработителей – Испании и Соединенных Штатов, но и против католиков-peninsulares (недавних выходцев из Испании), населявших преимущественно западные провинции Острова.
В кубинском освободительном движении особенно показательна роль такого феномена эпохи Просвещения как масонство. Масонские ложи еще с конца 18 века охватили своей сетью все кубинские провинции
При этом масонами становились в основном представители элиты: военные, врачи, учителя, деятели культуры, многие из которых затем возглавили борьбу Кубы за независимость. В частности, поэт, философ и Знамя революции Хосе Марти стал участником Масонерии еще в 18 лет, приняв посвящение в испанской ложе «Армония».
После революции Куба оказалась единственной страной социалистического лагеря, где масоны продолжали легальную деятельность, причем в Великую ложу Кубы входили и многие ведущие деятели Кубинской революции. Популярность масонства на Острове стала одним из ярких проявлений просвещенческой по своей сути идеологии кубинского национализма и изначально значительно превышала показатели европейских стран – родины идей Просвещения. На сегодня, к примеру, в Германии на 82 миллиона жителей насчитывается всего около 15 000 масонов, а на Кубе, при наличии 11 миллионов жителей, числится более 29 000 членов масонских лож.
Нельзя также не отметить, что сильнейший секулярный импульс идеологии кубинского национализма органично сочетался и сочетается со вполне лояльным отношением к католической религии и к религии вообще. После революции на Кубе не был закрыт ни один храм, а с 1980-х годов лидер кубинской революции Фидель Кастро успешно налаживает диалог с представителями Теологии Освобождения – левокатолического латиноамериканского течения, ставящего в центр внимания социальную проблематику. В результате гибкое отношение к религии дает секулярной в своей основе кубинской идеологии дополнительную поддержку в развивающихся странах с сильным влиянием различных церквей.
В заключение стоит особо подчеркнуть, что важной причиной, побуждающей обращать на сегодняшнюю Кубу пристальное внимание, является крупнейший идейно-смысловой кризис современности. Безусловно, маленькой стране не удалось бы выстоять в сверхсложных условиях, если бы она не имела внутри себя мощную идейно-смысловую базу, о генезисе которой шла речь выше. В связи с этим не может не возникнуть вопрос: способна ли нынешняя Куба с ее богатым опытом освоения гуманистических идей Просвещения, сказать сегодняшнему миру Новое Слово? Новые идеи и смыслы, вынесенные через полуторавековое национально-освободительное движение, ждут от нее сегодня миллионы людей, как в развитых, так и в развивающихся странах.
(с) Дмитрий Бродяк.