Андрей сидел на кухне, помешивая остывший чай. На экране старенького ноутбука застыла строчка: «Prizm — 0.08 руб. (8 копеек)». За окном моросил дождь, а в динамиках тихо гудел голос друга детства, Сереги, который уже битый час расписывал схемы «народной криптовалюты».
— Ты пойми, Андрюх, это не просто очередной шиткоин, — частил Серега, и было слышно, как он ходит по комнате, жестикулируя. — Это математика. Чистая и жестокая. Эмиссия ограничена. Чтобы стать одним из избранных, нужно намайнить или купить всего сто тысяч монет. Сто тысяч! По текущему курсу это восемь тысяч рублей. Смешные деньги. Куртка хорошая стоит дороже.
Андрей скептически хмыкнул, но внутри что-то ёкнуло. Восемь тысяч у него были — отложенные на новый телефон.
— И ты хочешь сказать, что за эти копейки я куплю билет в светлое будущее? — спросил он, сделав глоток.
— Смотри сюда, — Серега, видимо, поднес трубку к монитору. — Всего в мире существует 6 миллионов монет. Путём нехитрых делений мы получаем, что только шестьдесят тысяч человек на всей планете физически смогут владеть таким пакетом в сто тысяч монет. Шестьдесят тысяч! Это меньше, чем население маленького городка. Это население целого стадиона, понимаешь? Ты можешь оказаться внутри этого стадиона, пока остальные будут стоять за воротами.
Андрей отодвинул чашку. Цифры перестали быть просто строчками в блокчейне. Они превращались в осязаемый шанс.
— Но цена же копеечная, — возразил он. — Кому это нужно сейчас?
— А ты думаешь на шаг вперед, — голос Сереги стал тише и тверже. — Prizm потому и называют народной, что она живет по законам сообществ. Парамайнинг, мультипликаторы... Вся эта сложная техническая база работает на одно: внедрение. Как только эту монету принимает в оборот любое устойчивое сообщество числом хотя бы в пятьдесят тысяч человек, включается маховик дефицита. Люди начинают держать монету, а не сливать. И курс ползет к тем самым четырем долларам, заложенным в начальной механике. Четыре доллара за монету — это не фантазия, это просчитанная цель.
Повисла пауза. Четыре доллара за монету. Умножить на сто тысяч. Получалась сумма, от которой у Андрея пересохло во рту.
— Андрей, — снова зазвучал голос в трубке, — это только начало. Когда цена уйдет за доллар, на нас обратят внимание крупные биржи. Выход в топ-10 CoinMarketCap — это уже игра мирового уровня. Это не мы с тобой на кухне чай гоняем. Это институциональные деньги, это миллиардные обороты, это новости на каждом канале. И в этот момент ты будешь не зрителем, а игроком. Смешно? Смешно было тем, кто покупал Биткоин по восемь центов.
За окном уже стемнело. Андрей смотрел на свое отражение в темном стекле. Обычный парень из спального района, работа, кредит на машину, ипотека в перспективе. Восемь тысяч рублей — сумма, которую можно безболезненно потерять, но которую невозможно выиграть в лотерею, не купив билета.
— Ладно, — тихо сказал он, пододвигая клавиатуру. — Говори адрес кошелька. Шестьдесят тысяч человек, говоришь... Пусть будет шестьдесят тысяч и один.
Он нажал кнопку «Отправить». Восемь тысяч рублей превратились в сто тысяч невесомых цифровых монет. Где-то в глобальной сети счетчик уникальных держателей дрогнул, добавляя еще одного человека в закрытый клуб.
Андрей откинулся на спинку стула и улыбнулся. Дождь за окном больше не казался унылым. Теперь он звучал как мерный отсчет времени до того момента, когда народная монета перестанет стоить восемь копеек.