Экономический монолог существа, которое сначала думало, что рынок — это место, где меняют шкуру на соль, а потом открыло ИП
Прежде чем написать это художество, я подумал: «Сойду за неадекватного». А потом подумал: «Да хоть за ватного сойду, но напишу». А что? Если президент не самой последней страны почти в режиме реального времени и всенародно обсуждает свои взаимоотношения с существами инопланетного происхождения, ну, думаю, мне-то вообще положено! И вот одного из героев своего рассказа, представленного на суд жюри на одном из конкурсов литературного жанра, где этот самый герой попадал в топ, решил протащить через экономическое сито прошлых и сегодняшних дней.
Я появился на этой планете в конце пятидесятых. Тогда я ещё не знал, что такое «дефицит», «бартер» и «налоговая». Я просто хотел есть. Первый экономический урок я получил от тёти Зины: она дала мне пирожок, а я отдал ей починенный кран. Это была моя первая сделка. На Крыже такого не было: там всё распределялось сверху, и если ты чинил кран, то получал благодарность и не улетал в чёрную дыру. Здесь же мне дали ещё и чай.
Тогда я понял: Земля — это огромный базар. И торгуют здесь не проводами и даже не технологиями. Торгуют доверием. И пирожками.
Средневековье: меч, магия и взаимозачёты
Когда меня закинуло в эпоху мечей и магии (технологический бум там только начинался), я быстро смекнул, что деньги здесь странные: серебряные, рваные, а чаще всего их нет. Торговые города жили по принципу «ты мне — я тебе, а если нет — давай драться». Я предложил систему взаимозачётов. Никто не понял. Тогда я сказал проще: «Я чиню ваши паровозы, а вы кормите меня хлебом». Мне дали хлеб и ещё двух кур. Это был мой первый бизнес-план. Он умещался на одной строке.
Проблема была в том, что средневековые люди не умели считать. Вернее, умели, но до трёх. Купец привозил товар, выгружал его, потом три дня спорил, сколько он стоит. Я предложил накладные. На меня посмотрели как на колдуна. Пришлось объяснять на пальцах: «Смотри. Ты даёшь мне десять мешков пшеницы. Я даю тебе расписку. По этой расписке ты получишь через месяц двадцать мешков, если я не сдохну». Система заработала. Правда, через год один купец расписку съел. Сказал, что голодный был. Я тогда понял: земной бизнес — это не про цифры. Это про то, что ты никогда не знаешь, съест ли контрагент твою отчётность.
Восьмидесятые: чиновник, садовые ножницы и подпольная экономика
Потом я оказался в советских восьмидесятых. Там был тотальный дефицит, но при этом все что-то имели. Я не понимал. Как можно не иметь колбасы, но есть колбасу? Мне объяснили: «Фарцовщики». Я спросил: «Это планета?» Мне не ответили.
Я начал чинить технику на дому. Люди несли мне сломанные телевизоры, магнитофоны и утюги. Я их чинил, а они платили… кто чем. Один дал банку тушёнки, другой — дефицитные джинсы, третий — подписку на журнал «Наука и жизнь». Я построил экономику на бартере. Это было удобно, пока не пришёл чиновник с садовыми ножницами.
Тот самый тип. Он сказал, что моя деятельность — «неучтённая трудовая активность, наносящая ущерб государству». Я предложил ему сделку: я буду чинить его сантехнику, а он будет закрывать глаза. Он согласился. Три раза. А потом ножницы сломал о мои провода. С тех пор я понял: в бизнесе главное — найти того, кто закрывает глаза. И не давать ему садовых ножниц.
Девяностые: кооперативы, киоски и первый настоящий доход
В девяностые я наконец смог легализоваться. Точнее, меня легализовали вместе со всеми. Появились кооперативы. Я открыл мастерскую по ремонту сантехники и параллельно торговал китайскими чайниками. Конкуренция была зверская. Чайники взрывались, клиенты плакали, а я сидел и думал: «На Крыже такие проблемы решают переработкой. Но здесь нет переработки. Здесь есть только челноки».
Я научился торговаться. Настоящему восточному торгу, хотя Восток был где-то далеко. Я брал чайник за одну цену, продавал за две, а когда клиент возмущался, дарил ему провод. Провода были зелёные и светились. Люди успокаивались. Так я понял, что добавленная стоимость — это не качество, а впечатление. Если ваш товар умеет светиться в темноте, его купят даже слепые.
К концу девяностых я скопил на первый «Москвич». Правда, он не заводился, потому что я перепутал полярность. Но я это исправил, и машина поехала задом наперёд. С тех пор я знаю: в бизнесе главное не скорость, а умение развернуться, когда все едут в одну сторону.
Двухтысячные: упрощёнка, кредиты и первая проверка
С приходом нулевых я официально зарегистрировал ИП. «Крыж и сыновья». Сыновей у меня не было, но звучало солидно. Налоговая удивилась форме собственности, но приняла. Я выбрал упрощёнку, потому что сложную систему я так и не освоил. У нас на Крыже было два налога: отдай треть урожая и не воруй. Здесь — тридцать страниц инструкции.
Я взял кредит. Банкир смотрел на меня как на инопланетянина. «Вы не гражданин? — спросил он. — А кто?» Я сказал: «С планеты Крыж». Он сказал: «Это какая страна?» Я сказал: «Там, где не едят пирожки». Он дал кредит. Видимо, подумал, что это новая офшорная зона.
На эти деньги я купил два станка и нанял трёх рабочих. Рабочие были нормальные, но один постоянно жевал бутерброды, как я. Я его повысил. Через месяц пришла налоговая проверка. Инспектор спросил, почему у меня в расходной накладной указан «бутерброд с авокадо». Я объяснил, что это инструмент. Он не поверил. Тогда я показал ему, как бутербродом можно чинить унитаз. Он вызвал полицию. Но потом разобрались. Штраф выписали, но символический — за творческий подход.
Наши дни: санкции, импортозамещение и зелёные провода
Сейчас мой бизнес — это ремонт и мелкое производство. Я делаю унитазы с подогревом и светодиодной подсветкой. Спрос есть. Люди хотят, чтобы в сортире было красиво и технологично. Я их понимаю. На Крыже, если бы у нас были унитазы, они бы тоже светились.
Проблемы те же, что и у всех: санкции, импортные запчасти, налоги. Но я адаптировался. Я делаю запчасти из своих старых проводов. Они работают даже лучше. Однажды я починил импортный станок, используя бутерброд, скотч и мысленную молитву. Заказчик был в восторге. Сказал: «Вы волшебник». А я ответил: «Я с Крыжа. У нас волшебство — это инженерия, которую никто не понял».
Что касается временных ценностей: раньше я думал, что главное — это доесть свой кусок. Теперь я знаю, что главное — оставить надкус для того, кто придёт следом. В бизнесе это называется «клиентоориентированность». На Крыже это называлось «не будь свиньёй».
Перспективы в нашей стране
В реалиях нашей страны я вижу перспективы. Парадокс, но чем больше хаоса в экономике, тем больше работы для сантехника. И для бизнесмена. Люди всегда будут ломать унитазы. Всегда будут хотеть бутерброды. Всегда будут тереть старые лампы в надежде на джинна. Моя задача — быть тем джинном, но без фанфар. С тихим зелёным свечением и гарантией.
Я планирую расширяться. Открою сеть мастерских «Крыж-сантех». Потом — онлайн-курс «Как чинить трубы, если ты с другой планеты». Потом — бутербродную с громким названием «Отведай у Крыжа». Сухая корка и инструкция по выживанию. Думаю, будет популярно у хипстеров.
Главная проблема — кадры. Люди не хотят работать с проводами. Они хотят быть менеджерами. Я нанимаю только тех, кто не боится искр и не спрашивает, почему у меня из уха антенна. Это сложно, но возможно. Например, бывшие космонавты. Они привыкли к перегрузкам и странному оборудованию.
Советы землянам (от стороннего, но уже адаптировавшегося субъекта)
Друзья мои земные, слушайте старого крыжанина. Я прожил здесь шестьдесят лет, и вот что я понял про бизнес и жизнь.
Не бойтесь странных идей. Мне говорили, что светящиеся унитазы — это глупо. А сейчас их заказывают за месяц вперёд. Если что-то не ломает правила физики — почему бы не попробовать?
Ешьте свои бутерброды, но оставляйте надкус. Это не про еду. Это про запасной план. Никогда не вкладывайте всё в одно дело. Всегда оставляйте кусочек — для возвращения, для манёвра, для того, чтобы не жалеть, если всё рухнет.
Учитесь торговаться. Не только за цену. Торгуйтесь за условия, за время, за отношения. Иногда улыбка и зелёный провод стоят дороже любых денег.
Не бойтесь налоговой. Она всё равно придёт. Встречайте её с пирожками. Искренность и немного юмора снимают любой штраф. Ну, почти любой.
Самое главное — найдите своего человека. Тётю Зину, Лену-профессора, даже того чиновника с ножницами. Того, кто закроет глаза, когда нужно, и откроет дверь, когда трудно. Без таких людей бизнес — это просто обмен сухих корок. С ними — это жизнь.
И последнее. Зачем я это делаю. Зачем мне деньги, бизнес, унитазы? Отвечу. Не ради денег. Ради того, чтобы каждое утро просыпаться и знать: сегодня я починю чей-то сломанный мир. Даже если этот мир — всего лишь течь под раковиной. И тогда мне дадут бутерброд. И я не доем его до конца. Оставлю немного — на завтра. Для вас.
Вот такая экономика.
Спасибо за внимание. Ваш Крыж, ИП.